Мой опасный

Удивительно, но почти все рано или поздно перевелись на Черного стража. Даже орсы потом с сестренками моими подъехали, после того как девочки закончили учебу. Всем дело нашлось.

И ведь никто не просто так получил здесь место. Все через конкурс так или иначе, но отбор прошли жесткий. Даже Майя с Габи. Хоть у них и достаточно мирные профессии. Но они прошли специализацию дополнительную, чтобы здесь остаться с мужьями.

Теперь Габи приглядывает за зеленой зоной, распределяет схемы полива, удобрений и прочего ухода и посадки новых растений в корабельной оранжерее. А вот Майя пошла помощницей к нашему корабельному повару… Такие шедевры из минимума продуктов готовит.

Кстати, вот и она…

В бокс осторожно заглядывает Майя.

— Ди, все нормально? Там грохот такой стоял, что аж аварийный сигнал включился.

— Нормально, — выдыхаю с натугой и понимаю, что кажется родила.

Оу, облегчение какое. Слабый писк звучит почти музыкой. Хард куда-то пропадает из моего поля зрения, а вот Док снова требует:

— Не расслабляйся, мамочка. Надо еще поработать. Хвостик свой напряги. А ты, брысь отсюда. Детскую там готовьте лучше.

Майя ойкает и скрывается.

Новые схватки, потуги и второй мой малыш уже кряхтит у Дока на руках.

— Боже, Диана, с твоей мамы да подружки ее я тогда поседел весь, а с тебя похоже еще и полысею, — устало вздыхает он.

Я облегченно смеюсь. Промежность еще побаливает, но Хард уже впрыснул мне убойную дозу своего каудала. Поэтому очень скоро я расслабляюсь. Эйфория кружит голову, когда оба моих сладко пахнущих комочка укладывают мне на грудь.

Причем Хард смотрит как-то выжидающе и не подходит близко.

— Что? — удивляюсь я.

— Он смотрит проснется ли в тебе инстинкт самки рихта или нет. Они там несколько агрессивны после родов становятся, — как всегда влезает беспардонный Док.

Я поднимаю глаза и улыбаюсь мужу.

— Глупости какие, — шепчу, целуя одну маленькую черноволосую головку, а потом другую.

Как же они пахнут, с ума сойти от нежности можно.

Малыши еще слепо щурят глазки и смешно причмокивают маленькими ротиками.

— Как назовем? — шепотом интересуюсь я у наклонившегося Харда.

Мы договорились, что я разрешу ему выбрать самому имена для наших мальчишек. Мне захотелось такой подарок ему сделать. Помню, как Хард оторопел сперва, а потом кинулся меня целовать и восторженно кружить. Для него это важно было.

— Роакс и Шед, — задумчиво рассматривая наших первенцев, говорит он.

— Мне нравится, — любуюсь черными тонкими пока хвостиками, что уже целенаправленно куда-то ползут из под пеленок.

О, да они с папиным хвостом хотят познакомится.

Умиляюсь следующие полчаса. Хард совершенно преображается рядом с детьми.

— Знаешь, отец мне столько раз про ответственность говорил, — тихо произносит он.