Мой опасный

Некогда думать! Дальше!

Мне надо добраться до того синего холма, где я и наметила себе большое такое, качественное умирание.

Прыжки по столбикам, вкопанным в землю. Затем через ров, на руках по горизонтальной лестнице, в трёх метрах над уровнем земли.

Подпрыгнуть, подтянуться на руках и перевалить через очередную стену.

Лечь в грязь и ползти, подрагивая от настоящего огня над головой.

Не знаю, как я это пережила. Но справилась.

На финальной точке даже заставила себя — осталась стоять на ногах. Не рухнула на землю, как некоторые рихты.

Стояла, специальными упражнениями восстанавливая дыхание. Нет, я не буду валяться на земле.

Распрямила спину. Спокойно осмотрелась.

Подтянулись ещё несколько курсантов из числа людей. Рихты были уже все тут. Надо же. Я не последняя. Не последняя! Я добежала! Я выдержала!!

Я отдельно проследила за тем, чтобы ни хвост, ни моё лицо, не выдали моих эмоций. Это внутри я могу, как девчонка, прыгать от восторга. Снаружи я буду выглядеть так, будто это всё для меня — пара пустяков.

Наконец, мы встали нестройным строем перед нашим командиром. Руки и ноги еще подрагивали. Ладони противно щипало, но я не беспокоилась на этот счет. Там простые царапины. Обработаю и вся заживет. Не так быстро как у папы, но и не хуже чем у мамы.

Хард оглядел нас всех, каждого с головы до ног. Молча выбросил в сторону хвост.

Я чуть не расхохоталась нервно от того, что он выдал на хвостовом языке. Изгибая хвост и выбрасывая жало, Хард обложил нас такими многоэтажными матюгами, что наш повар на эсминце извёлся бы от зависти.

Ух… Надо запомнить несколько выражений. Особенно одно. Жаль, я там концовку не разобрала. Там было что-то про крайне нетрадиционный способ совокупления таких отсталых моллюсков, как мы, с нашими собственными раковинами.

— Вы не уложились в норматив, 1-КА! — наконец, рявкнул Хард. — Вы космодесантники? Или слизь на сапогах?

Воу, а вот это уже прям мягонько он нас. Только слизь. А не половые органы инопланетной флоры и фауны.

Я промолчала и удержала лицо каменным. А вот кое-кто из рихтов не выдержал.

— С какого ляда мы не уложились?

— Командир, у тебя укладывалка не поломалась?

— Мозги у него поломались, вместе с укладывалкой.

— Хард, твою мать, ты…

Вдруг наступила тотальная тишина. Ого…

Хард вдруг оказался рядом с тем, кто попытался сказать про его мать. Это был здоровенный рихт, выше Харда. Я легко это видела, потому что Хард стоял к нему вплотную, глядя тому прямо в глаза.

Замолчали все. Почему-то стало очень страшно. То ли от совершенно дикого в своей первобытной ярости чуть прищуренного взгляда. То ли от того, как Хард стоял, подняв выпущенное жало на вздёрнутом хвосте над плечом.

Вообще-то я бы с Хардом не связывалась. Ну его, отморозок же.