Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

Значит, не видел во мне жену, и у него не было желания становиться моим мужем. А я уже не в том возрасте, чтобы выходить замуж по залету, — твердо сказала Оля, глядя зятю в глаза. — Я хотела, чтобы он сделал предложение по любви, а не по необходимости. Так меня вполне устраивает совместное проживание и воспитание общего ребенка.

— Но ты же его любишь, Ольчик, — подошла Данка и обняла сестру. Оля не видела смысла отнекиваться.

— Да, я его люблю. Слишком сильно люблю. Поэтому не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным. Так что не вздумай его грузить, Даниял.

— Что так дует? — выглянула из-за ее плеча Данка. — Ой, у вас тут окно на проветривание стоит. Закрой, Олечка, простудишься!

Ольга отдернула гардину, и из квадрата, освещенного окном, в темноту отступила тень. Оля вгляделась в темень палисадника, прижавшись носом к стеклу. Никого. Показалось. Костя должен вернуться только завтра, да и с чего ему шляться под собственными окнами?

Минут через десять ворота отъехали в сторону, и во двор вкатился черный внедорожник Аверина.

Глава 32

Она не стала ждать, выбежала на крыльцо.

— Куда, простудишься, — крикнула Данка вслед, но Оля уже не слышала.

Костя, завидев ее, ускорил шаг и взбежал по ступенькам. Такой долгожданный в этом распахнутом пальто, надетом прямо на рубашку — идеально белую и отглаженную, словно он не из самолета, а из гардеробной вышел. И такой родной…

— Холодно, Оленька, иди в дом."

"Одну руку он держал за спиной. Оля обвила ладонями теплую — это на холоде! — шею и ткнулась в нее холодным — это в доме! — носом.

— Костя, как же я рада, что ты приехал! Я так соскучилась!

— Правда? — прошептал он, хватая ее в охапку и заталкивая в дом. Ногой закрыл дверь и прижался щекой. — Ты правда скучала, Оля?

— Да, — она обхватила его за талию и потерлась щекой о рубашечную ткань, — ужасно. Мне без тебя плохо, Костя, очень плохо.

Он шумно выдохнул, потом вдохнул, втягивая носом аромат ее волос, и достал из-за спины руку с зажатым в ней букетиком тонких нежных цветов фиолетового цвета с желтыми сердцевинками. Ирисы!

— Это тебе. Я тоже очень скучал, милая. Очень…

Ее захлестнула такая нежность, что даже ноги подкосились. Оля прижала ладони к губам и посмотрела на Аверина сияющими глазами.

— Костя! Где ты их взял?

— Не буду врать, что срезал в соседнем палисаднике, хоть и очень хочется, — он улыбался в ответ, и эта улыбка согревала не хуже десятка термопакетов. — Заехал в цветочный магазин. Тебе правда нравится?

— Они чудо! — Оля взяла цветы и торопливо обняла Аверина, целуя его в шею, выступающую из расстегнутого воротника рубашки.

— Это ты чудо, — донеслось до нее негромкое.