Мыловарня леди Мэри

и даже челюсть как будто бы заклинило.

Васка накинула на меня одеяло, накрывая с головой, и прижала к себе.

- Ты б ее привязывала, что ль, - протянула задумчиво Ирка, - а то ведь холодно уже. Помрет еще, тебе потом господин барон голову открутит. Матушка так и делала, за ногу к кровати привяжет и на целый день по своим делам. А то б до восьмнадцати лет не дожила бы эта убогая...

- Не собака ж она, на привязи-то сидеть, - вздохнула Васка и повела через открытые настежь, несмотря на холод, тяжелые дубовые двери монастыря, - дитё несчастное...

- Да, уж как же! - Ирка все ворчала и не могла успокоиться, - что ж несчастная? Сейчас вон замуж за барона выйдет и заживет припеваючи.

Лекарь сказал, детям болезнь-то не передается, так что деток нарожает, и все хорошо будет.

Я не поняла... они про меня что ли?!

Васка вела меня в неизвестном направлении вглубь здания, беспрестанно причитая, обнимая и кутая в грязное лоскутное одеяло, которым я укрывалась на крыльце. Я пыталась стянуть с себя вонючую тряпку, но не получалось. Руки не слушались и только едва заметно трепыхались вдоль тела. Я пыталась остановиться, но ноги шли сами.

Пыталась закричать, но не могла разомкнуть челюсти. Все тело скручивало болью, и все было таким зыбким... как будто бы не настоящим. Больше всего хотелось упасть и исчезнуть. Все, что происходит сейчас, не может быть правдой. И только объятия Васки удерживали меня в сознании... мне хотелось увидеть ее лицо. Больше всего на свете.

Шли мы медленно, Васка сильно хромала и беспрестанно кряхтела, было видно, что передвигаться ей тяжело.

А я никак не могла поверить в то, что все реально. Слишком сильно это было похоже на затянувшийся ночной кошмар, который продолжается, стоит тебе закрыть глаза.

"

"- Ну, вот и пришли, - Васка, скрипнув тяжелой дверью, завела меня в каменную комнату. Здесь было ничуть не теплее, чем на крыльце и усадила на кровать. - Ох, Маруся, как же ты выросла. Вот папенька-то обрадуется. А через недельку он за тобой приедет, заберет тебя из монастыря. И поедешь ты домой, деточка, замуж выходить. Хорошую партию тебе папенька устроил. Соседа нашего сын. Ты его уж, наверное, и не помнишь? А вы же играли вместе, пока ты, деточка не заболела.

А меня папенька твой отправил присматривать за тобой. Уж так я его просила, умоляла все эти годы позволить в монастыре с тобой жить. Да матушка отказывала. Говорила, что пагубна излишняя забота, Господь не велел.

А я, наконец-то, смогла стянуть с головы одеяло, мельком оглядела комнату, или скорее келью. Узкий каменный мешок с низкой деревянной кроватью и сундуком. Бойница-окно, в которое скудно просачивался свет с улицы, наполовину заткнутое тряпьем, чтоб сильно не дуло.