Нам нельзя

Мне стало плохо. Укрыло жаркой волной. Губы задрожали. Жгло глаза.

Чувства были непонятными. Там и радость и прошедшая любовь и горе пережитого расставания, трагедия с семьёй и главное угроза со стороны Линёва.

От Трэша, как от морской волны веяло прохладой. Я опустила ресницы и вдохнула его запах смешанный с каким-то тонким ароматом, похожим на пену для бритья или лосьон. Он пах, как прежде, только запах усилился.

Боялась на него смотреть. В глаза его красивые, бездонные. Потому что утону!

Чтобы с ума не сойти от навалившихся эмоций, я сделала шаг назад от него.

Нас покинули, все отошли в сторону, дав нам поговорить.

– Киса, я приехал. Знаю, злишься. Подло у всех спрашивал, как ты. Ни с кем не встречалась, родителей и дом потеряла. С сёстрами осталась.

Последние полгода упали на меня сумасшедшими воспоминаниями. Боль была невыносимая, и я хотела закричать во всё горло.

– Катенька, любимая, посмотри на меня.

Я не смогла.

Зачем он приехал? Почему эти гады вокруг, меня так подставили. И его, кстати, тоже. Я так вляпалась буквально перед этим выпускным, что теперь лучше мне свалить подальше. Не думаю, что господин Линёв откажется от своих планов.

Я хотела уйти. Трэш поймал и не просто за руку, а привлёк в свои объятия, прижав голову к своему плечу. Вырос, сильнее стал.

Капля надежды, что я могу расслабиться, что я под защитой. Её нужно было уничтожить, чтобы не расслабляться.

– Отпусти, – рыкнула я, пытаясь вырваться.– Я тебя не ждала.

– Ждала, – шипел Трэш. – Ты просто притаилась на время. Никому не досталась, потому что моя.

– Пошёл ты, – я заехала каблуком ему по обуви, и он, пританцовывая, начал тащить меня за собой из столовой.

– Котёнок одичал без ласки, – рассмеялся Трэш. – Котёнка надо погладить и полюбить.

– Убирайся! – я стала биться в его руках.

Вырвалась. Истерично начала лупить его пионами по лицу. А этот наглый тип только смеялся и увиливал от ударов. Резко присел. Он подставил плечо мне в талию и повалил меня на него. Поднялся на ноги и понёс меня из столовки у всех на глазах. На ходу только мои трусики подолом платья прикрывал, чтобы я не сверкала на фотообъективы.

– Савинов! Что за поведение? – возмутилась Жопа-Голова.

– Это любовь! – дерзко ответил Трэш своей нелюбимой директрисе.

– Отпусти! – кричала я, дубася кулаками по его спине. И руки мои путались в собственных волосах. – Я не пойду с тобой!

Он вынес меня из столовой, завернул в тихий коридор и с лёгкостью сгрузил на подоконник высокого окна. Трэш встал передо мной, зажав своими ногами мои колени. Медленно, немного угрожающе накренился вперёд над моим лицом, положив руки по обе стороны от меня.

– Что случилось? Понятно, отвыкла. Но истерика почему? Я готов, что у тебя двое детей.