Нам нельзя

– Так все слушаем! – у Никиты улыбка не сползала с лица.

– Только не при Лиде, – прошептала я, но было поздно.

– Мама у нас беременна, – он опустил широкую ладонь на мой крохотный животик, который десять минут назад зацеловывал.

Лошадки мои повскакивали с мест и заверещали от восторга. Сколько я пыталась их отучить, так эмоционально реагировать, не получилось.

Меня целовали и обнимали. А я смотрела в синие глаза свекрови. Она неожиданно заплакала. Женщина, подарившая мне самого любимого человека на свете. И Ник унаследовал её черты: неуступчивость, нелюбовь к чужим людям, принципиальность.

Трансформировал в себе доставшийся от матери характер, как я черты Светы. И мы уже другие люди.

Матерей не выбирают.

– К врачу сейчас поедем, – сказал Никита, влюблённо глядя в мои глаза.

Он начал планировать нашу поездку. И это очень хорошо, что когда планы задуманные не срабатывают, он способен адаптироваться к ситуации и достаточно ловко «лавирует» по этой жизни.

В дверь позвонили.

Нежданно-негаданно, на мониторе домофона появились две тёти, ужасно мне не понравившиеся.

– Здравствуйте, мы к Савиновой Екатерине Николаевне, – сказала одна из женщин.

– С какой целью? – рявкнул Никита за моей спиной.

– Ваша мать Светлана Сергеевна Тугарина умерла три недели назад.

Я тут же открыла им дверь и обеспокоенно посмотрела на своих девочек. Они замерли. Знали про свою маму. Не всё. Я предпочла рассказывать исключительно самое лучшее.

– Мам, ты же сказала, что она умерла, – замогильным голосом прошептала Веля.

– Она вас бросила, – сообщила Лида, любительница правды-матки.

Никита открыл дверь в квартиру.

Женщины вошли в огромную прихожую.

Одна протянула мне документы.

– Вы из опеки? – зло пробасил Никита, заглядывая в бумаги.

Он на дух не выносил опеку. И это не касалось того, что его в семнадцать лет от меня оторвали. Дело было в том, что когда мы взяли себе девочек, к нам повадились с проверками приходить. Мы даже однажды в прокуратуру писали, чтобы отвяли от нашей семьи. А потом, когда заработок стал позволять, Никита удочерил их. И через свои каналы договорился, чтобы никто не приходил. Поэтому Веля и Элли у нас Никитичны Савиновы."

"– У вас есть брат, – пояснила представительница опеки.

– Сейчас он в городе. Максим Валентинович Чернов. Ему год и два месяца. Никого, кроме вас у него нет.

Всё!

– Ник! – выкрикнула я.

– Да, Кис, – обеспокоено обнял меня сзади муж. Я почти никогда не повышала голос. Поэтому он так болезненно реагировал.

– У меня ребёнок в детском доме!!!

– Нет, котёнок, – он развернул меня к себе и обнял. – Мы его немедленно забираем домой.

Ник потёрся носом об мою шею и прошёлся градом поцелуев по лицу. Мне стало жарко в его объятиях.