Не единственная

– Очнулась? На вот, выпей. Тебе это полезно.

Лохан помогает мне сесть и приставляет стакан к моему рту. Я пью, захлебываясь, пряный мельх.

– Что… что со мной было?

– Неконтролируемый выброс магии, спровоцированный страхом. Такой сильный, что накрыл не только Разлом и пустыню, но и весь Дардаас.

Лохан смотрит на меня без осуждения. Наоборот, в его глазах я вижу отеческое беспокойство.

– Что это значит? – спрашиваю, чувствуя, как от мельха в желудке растекается приятное тепло.

– Это значит, что все создания Бездны сейчас находятся в трансе, опьяненные твоей силой.

– Их… их всех убьют?

– Не думаю. Даргов вышибло из пустыни. Кто-то или что-то накрыло ее защитным куполом. Так что теперь мы можем только наблюдать за тем, что там происходит.

Я прикрываю глаза. Шир, наверное, тоже опьянен моей магией. Поэтому не отвечает. Он едва не погиб. Это я во всем виновата…

– Простите меня, энейре, – шепчу, пряча лицо в ладони, – я совершила ошибку…

– Нет, девочка, твоей вины в этом нет. Ты бы не смогла долго противиться зову крови.

Я смотрю на него:

– Вы… оправдываете меня?

– Просто констатирую факт. Дарион должен был лучше присматривать за тобой.

– Я не ребенок, чтобы за мной присматривать.

– Конечно, нет, – усмехается Лохан, – ты хуже. В твоей крови бьется неукрощенная магия. Знаешь, что это значит?

Мотаю головой.

– Это значит, что ты как залитый маслом фитиль: стоит поднести огниво – и вспыхнешь. Только в твоем фитиле масла достаточно, чтобы выжечь половину Ламаррии.

Не могу поверить в то, что он говорит:

– Я… опасна?

– К счастью, твоя магия на даргов не действует. К несчастью, она действует на тварей Бездны.

За окном раздается жуткий вой, пронизанный болью и страхом. Я вздрагиваю, а потом сжимаюсь от острой боли. Кричу. В моей груди разверзается рана…

– Анья? – Лохан удерживает меня, не давая упасть. – Что происходит?

А мое тело бьется в агонии, пронзаемое невидимыми клинками. Я чувствую, как меня рвут на куски невидимые крючья. Как из ран хлещет кровь…

Чувствую, но не вижу, потому что в действительности на моем теле нет ни единой царапинки, и осознание этого наполняет меня первородным ужасом.

– Все драконьи боги и Рханг в их числе! – ругается Лохан. – Держись, девочка, не дай ей утащить тебя за собой!

Я не понимаю, о чем это он. Просто кричу, захлебываясь слезами. Мечусь в его руках, не зная, как избавиться от этой раздирающей боли…

Кто-то выносит дверь в комнату сильным ударом.

– Анья!

Дар… это он… Его руки обнимают меня, прижимают к его груди. Он заглядывает мне в лицо, но я почти ничего не вижу от боли.

– Что с ней, энейре? Что с моей шиами?!

– Похоже, она чувствует то, что происходит с той мантикорой, – отвечает Лохан, и в его голосе я слышу недоумение.