Не единственная

– Его сородичи действительно поклоняются ей, но, как видишь, Хатш среди нас, а не среди них. Он поклялся Дариону в верности.

– И все равно, это неправильно! Дарги уничтожают всех ведьм без разбору, не делая исключений. Это жестоко.

– В твоих силах изменить ситуацию.

Я непонимающе смотрю на него. Неужели ослышалась?

Он поясняет:

– Ты первая ведьма, ставшая шиами. А еще тебе подвластны исчадия Бездны. Дарион не даст тебя в обиду, станет защищать даже перед императором, потому что ты для него важнее собственной жизни. Воспользуйся этим. Будь первой ведьмой, которая добровольно присягнет нашему императору. Поклянись, что твоя сила будет служить ему. Докажи, что между даргами и ведьмами может быть мир.

Он говорит, а мое сердце колотится все быстрее. Я смотрю на сестру, что сжалась в комочек возле костра, на парнишку Обсидианового, который пугливо поглядывает вокруг, на даргов, и понимаю, что Лохан прав. Даже если мне не удастся ничего изменить, я, по крайней мере, буду знать, что пыталась.

А может это моя судьба – вернуться в родной мир, чтобы остановить тысячелетнюю вражду и прекратить бессмысленную жестокость.

Не узнаю, если не попробую. Кто-то должен сделать первый шаг к примирению. Пусть это буду я.

Глава 38

Дарги сжигают все, что можно сжечь, включая трупы адептов. Пламя настолько сильное, что его отблески вылетают из пещеры, которая светится так, будто внутри играют зарницы. А потом и сам вход сравнивают с землей.

Это делает Дарион, обернувшись в дракона. Я первый раз наблюдаю, как это происходит. До этого только раз видела, как Дар превратился из дракона в человека. Весьма, надо сказать, устрашающее зрелище, если вспомнить, какой злющий он тогда был.

Сейчас все происходит в обратном порядке: фигура дарга начинает светиться. Миг – и все разбегаются в стороны, а на месте лаэрда возникает огромная крылатая туша, покрытая золотисто-зеленой чешуей. С виду тяжелый и неповоротливый, дракон издает тихий рык и выпускает пар из ноздрей. Он разворачивается боком к холму и сносит его ударом хвоста. А затем начинает сосредоточенно вколачивать в землю то, что осталось, поднимая в воздух осколки камней, пыль, грязь и ошметки дерна.

У нас под ногами дрожит земля.

Пока Дар бушует, рядом с нами останавливается Хатш и приседает на корточки. Косится в сторону спящего Артемки, но молчит. На его лице одна за другой меняются эмоции.

– Спрашивай уже, – говорю.

Дроу хмурится.

– Твой сын… Человеческие дети все такие мелкие и хилые?

– Мелкие? – изумленно хлопаю ресницами. – Ты чего, он вполне упитанный ребенок и тяжеленный!

Лохан подмигивает Хатшу:

– Темный, тебе пора своих заводить, а не на чужих заглядываться!

Тот мрачнеет еще больше:

– Тебе ли не знать, старик, что я изгой. Ни одна женщина-дроу и близко меня не подпустит.