Не единственная

Не то чтобы люблю, просто мне в ней комфортно. Особенно в такой, как эта – густой, почти осязаемой. В ней есть своя прелесть, потому что именно в темноте у меня почему-то обостряются все чувства: слух, обоняние, осязание. Вот и сейчас я начинаю слышать звуки, на которые до этого не обращала внимание. Как скрипит песок под ногами, как журчит вода в глубине скал, как падают капли на источенный за тысячелетия камень…"

"И даже как светящиеся слизни ползут по стенам пещеры, поедая пыль и оставляя за собой влажный стеклянный след…

А еще слышу тяжелое дыхание Дариона и тревожный стук его сердца. Он беспокоится? Неужели за меня?..

Эта мысль вызывает улыбку.

Я вспоминаю, как он прижимал меня к себе во время полета. Как редкую драгоценность. Но ведь мы знакомы с ним всего несколько дней. Вряд ли за такой короткий срок Дар мог проникнуться ко мне чувствами. К тому же он должен быть зол на меня за обман…

Из темноты приходит странное чувство. Легкая вибрация касается кончиков моих пальцев и тянет, словно магнитом. Я поддаюсь ей, провожу руками перед собой, пытаясь уловить источник этой вибрации. Она неравномерная. То мягко пульсирует в такт с моим сердцем, но начинает колоть иголками, то накатывает теплом, но пронизывает холодом.

– Ты чувствуешь их? – Лохан стоит у меня за спиной, его рука по-прежнему давит мне на плечо. – Выбирай.

Да, я что-то чувствую… Но не могу понять что.

Опускаю руки ниже. Внутри все сжимается, когда пальцы касаются россыпи гладких предметов. Начинаю осторожно скользить по ним, ощупывая поверхность. Предметы небольшие, размером с крышку от кока-колы, но разных форм. Есть пирамидки, кубики, шары и вытянутые эллипсоиды. У одних – прохладные гладкие грани, у других – грани острые, и касаться их неприятно, они будто бьются током.

В конце концов я нахожу то, что мне хочется немедленно схватить и сжать в руке. Что я тут же и делаю. Кажется, это кристалл. Гладкий кристалл с тремя закругленными углами. Он пульсирует, словно сердце, и источает живое тепло.

Сжимаю его в кулаке и чувствую, как это тепло охватывает мою руку, ползет вверх быстрыми струйками. Испуганно вскрикиваю и тут же понимаю, что темноты больше нет.

Я стою на коленях возле открытого сундука, в котором искрится и переливается в свете сталактитов россыпь драгоценных камней.

– Покажи, что ты выбрала, – раздается ровный голос Лохана.

Я сглатываю комок и раскрываю сведенные судорогой пальцы.

На моей ладони лежит изумруд, ограненный в форме «триллиона».

– Что ты чувствуешь? – снова спрашивает старик.

Пожимаю плечами:

– Тепло.

– А еще?

– Ну… он будто живой. Пульсирует в такт с моим сердцем.

Сухие губы Лохана, все это время напряженно поджатые, расслабляются в полуулыбке.

– Я был уверен, что в этот раз ты сделаешь правильный выбор.