(Не) мой наследник

Похоже, моя кислая рожа безошибочно показывает чувства. Мне никогда не удавалось их скрывать – такой уж я человек. А Габи… У меня есть жена, так в чем дело спросите вы? Какое мне дело до бывшей и ее нового хахаля? Никакого. Вот именно… Тогда почему я чувствую себя обманутым? Пока не могу ответить на свой вопрос. Разберусь с этим позже.

– А чем вы занимаетесь, Амиран? – спрашиваю сухо, присаживая на свободный стул.

– У меня кофейня возле ДДТ, – отвечает он. – Вы хотите знать, как я помогаю Злате?

– Господи, Амиран, хватит, – взмаливается Злата. – Никита, чего ты привязался? Ты сам предложил помочь с лечением, мог бы отказаться…

– Злата, да я просто хочу познакомиться ближе, вот и все.

– Все нормально, Злат. Никита прав – мы связаны общей бедой и видеться будем чаще. Так что все нормально, не бузи.

Златка выглядит растерянной… Румяной от волнения, немного растрепанной и до ужаса очаровательной. А мы с Амираном больше походим на голодных котов, чем на благородных рыцарей без страха и упрека. В палате становится тесно… Напряжение скапливается, как плотная грозовая туча. Златка молчит, да и Амиран все время любовно смотрит на моего спящего сына. К черту! Поеду домой, чтобы не мешать голубкам. Надо бы составить график посещений, чтобы мы не пересекались.

Встаю с места, чтобы попрощаться, но в эту минуту в палату входит Алина Евгеньевна.

– Хорошо, что вы пришли, – обращается она к Амирану. – Готовы ваши результаты анализов. Сожалею – вы не подходите как донор. Никита Федорович, Злата Леонидовна, мне надо поговорить с вами. Сегодня был врачебный консилиум, мы приняли решение насчёт донора.

Глава 16

Никита.

Златка дрожит от волнения, пока мы идем в кабинет профессора Ледовского – светила и доктора медицинских наук. Неловко тянусь к ее холодной ладошке и ободряюще сжимаю. Пусть и мою поддержку чувствует… Не только этого Амирана.

– Входите, пожалуйста, – тихонько произносит Алина Евгеньевна. – Павел Иванович, я привела родителей Никиты Мирончука.

– Здравствуйте, – киваю я и присаживаюсь поближе к пожилому профессору. – У нас с… мамой Никитушки есть к вам вопросы. Если позволите…

– Конечно, спрашивайте. А потом я изложу нашу принципиальную позицию.

Его большие седые усы шевелятся, а очки с толстыми стеклами сидят почти на кончике носа. Я приосаниваюсь и, кинув мимолётный взгляд на Златку, начинаю:

– Объясните, почему никто из нас не подходит Никите, как донор. И почему у него отрицательный резус-фактор?

– Очень просто, молодой человек, – профессор складывает пальцы в замок и слегка наваливается на стол. – Группа крови наследуется от родителей, а вот резус-фактор может передаваться через поколение. У кого-то из ваших близких он отрицательный.

– У моей бабули, – выдыхает Злата.