Не откажусь, девочка

Только тормозят меня эти предостережения. Вдруг правда испугается? До сих пор для Луны все было новым, необычным, она охотно шла навстречу, не закрывалась.

— Ты ничего не ответишь? — тихо спросила она, до сих пор пряча лицо у меня на груди.

Я все замечал: и смущение, и волнение, и робкие попытки быть смелой, но сейчас кровь набатом стучала в висках, нужно было отвлечься от ее обнаженного, теплого, ласкового тела. На что-то переключиться, чтобы не думать о продолжении этой ночи.

— Тебе нужно поспать, — голос сорвался, прозвучало грубо.

Луна явно не этих слов ждала. Выругался про себя и прижал к себе.

Надо объясниться, обидится ведь.

— Больше всего на свете я хочу продолжить, но остатками разума, которые в любой момент могут меня покинуть, понимаю, что не стоит, — поднял ее лицо к себе.

Какая же она красивая. Губы распухли, потемнели от поцелуев, глаза блестят, словно два озера, посеребренные луной. Вот как ее не поцеловать? Нужно что-то говорить, чтобы не подмять под себя и не уступить дикой, сметающей все на  своем пути потребности.  Потребности быть с ней…

— Могу сорваться, потерять контроль, напугать, — заставляю себя говорить.

— Мы откатимся дальше, чем были в начале отношений. Я хочу, чтобы каждая наша ночь заканчивалась для тебя наслаждением, чтобы ты с радостью и предвкушением приходила ко мне, а не прятала страх и боль.

— Такого не произойдет, — уверенно произнесла Луна."

"Ухватиться за ее слова, поверить… не думать… Но из нас двоих я сейчас меньше подвержен эмоциям, хоть и стою на краю обрыва и могу сорваться. Луна сейчас смотрит на все через призму полученного удовольствия. Верит, что страх больше никогда не вернется. Мне бы тоже хотелось в это верить.

Даже больше, чем ей. Потому что эта пытка невыносима. До сих пор ощущаю на губах ее вкус, он пьянит, дурманит. Хочется ни о чем не думать, сделать ее полностью своей.

Она кладет ладошку мне на грудь, скользит вниз. Каждое движение – как отчет последних секунд на часовом механизме взрывного устройства. Еще немного, и я сорвусь.

— Не надо, — накрываю ее ладонь, сжимаю. — Ты не представляешь, что со мной делаешь, — голос звучит надтреснуто, глухо.

— Покажи мне. Я не боюсь, — тянется к моим губам, целует.

— Остановись, Луна, — голос не слушается.

Я сам тяну руку вниз. Нет смысла себя обманывать, бороться с тем, что сильнее меня. Только бы хватило остатков контроля, чтобы не забыться.

— Не хочу останавливаться, — шепчет она. — Я многого была лишена, и не буду больше откладывать на завтра, — ее ладонь нашла «рычаг», сжала его, окончательно вырубая мне мозг.

— Луна… — прорычал, перевернул на спину, накрыл собой и впился в сладкие губы. — Эта ночь будет долгой.

Глава 14

Луна

Проснулась, открыла глаза. За окном ранее утро, хоть плотные  шторы и задвинуты.