(Не) первая ночь с эльфийским Чудовищем

Может, Зверь справится в нею лучше, как и с танцами?

— Медленно! Виверна давно бы тебя сожрала! — крикнул мой соперник, но я сосредоточился, взывая к тем низменным инстинктам внутри, которые так легко могла провоцировать Эл.

Я впервые полностью осознанно обратился к Зверю, понимая, что на кону стоит нечто большее, чем просто моя репутация в обществе. Если я не научусь контролировать пламя, мой брак тоже окажется под угрозой. Ежевичка не должна страдать из-за того, что ее муж неуклюжий урод!"

"«Давай, выходи, Зверь. Я знаю, ты там».

«Верно», — прошипели в ответ.

«Ты должен мне помочь».

«Почему это? Ты столько лет заталкивал меня в самую глубь своей души, с того самого момента как я родился. Ты помнишь этот день, Дрэг?»

«Да…»

Я помнил. Мне было восемь лет. Брату — пять. Поразительная жестокость.

Таурион подвесил меня за руки на цепи в сарае. Лишил воды и еды, с интересом наблюдая, как долго я смогу продержаться. Братец приходил пару раз в день, поглумиться над моими испачканными штанами, плюнуть в лицо, поесть ароматной горячей курицы прямо напротив моего носа, когда желудок рычал от голода. Никому не было дела до того, куда делся второй принц.

— Хочешь? — спрашивал он, раз за разом водя окорочком перед моими глазами. Но стоило попытаться перехватить еду, как он быстро сжирал ее сам, капая ароматным жиром на белый шелк рубахи. — Ты — ничтожество, Дрэгоэль. Моя мать родила тебя по ошибке, а может, переспала с гоблином. Никогда не поверю, что мы с тобой — кровные. Ты никогда отсюда не выйдешь. Подохнешь как собака на привязи. Даже до миски с водой не достанешь. Я недавно такое провернул с Буркой, помнишь ее? А ты думаешь, куда пропала сучка?

Он премерзко ржал, обливался водой, глядя на мои сухие потрескавшиеся губы, а потом уходил, оставляя меня одного висеть до следующего дня.

Именно тогда я начал слышать в голове чужой голос. Он говорил, что я должен сопротивляться. Ударить брата, убить. Но я знал, что если сделаю это, то тоже сдохну. Не сразу, но отец не простит мне убийства своего любимчика. Поэтому я заталкивал голос поглубже, думая, как спастись самостоятельно. Мысли путались, по лицу стекал пот, за сараем должно быть поднималось жаркое солнце.

12.1

Ночь прошла в агонии. Я давно не чувствовал рук, и, наверное, оставался в сознании только благодаря эльфийской крови и от природы сильному телу. Я начал пытаться подтянуться к цепям. Если исхитриться и подтянуться, то я смогу выбить штырь, на котором висят цепи, ногой. Однако, сколько я не раскачивался, силы покидали меня все быстрее, голодный живот не прекращал урчать, а губы трескались от сухости, рождая во рту металлический вкус. После очередной попытки в глазах потемнело, и окружающий мир постепенно исчез.