(Не) первая ночь с эльфийским Чудовищем

Чувство вины навсегда поселилось в его сердце. Отец Дрэгоэля нес тяжелую родительскую ношу. В его идеальном эльфийском мире, он имел двух далеких от идеала сыновей. Один был внешне некрасив, но зато был прекрасен своим внутренним миром. Второму не повезло получить травму в детстве, хотя он и обладал канонической внешностью, его нутро было навсегда испорчено.

— Странно, что ты не коришь себя за то, что закрывал глаза на его издевательства надо мной, отец, — резко высказался Дрэгоэль, скрипнув зубами. — Уходи, прошу тебя. Теперь у меня есть своя любящая семья и жена, готовая всегда поддержать, так же как и я — ее. Твои мольбы о прощение ничего не решают. Ты это понимаешь?

Король скорбно покачал головой.

— На твоем месте я сказал бы то же самое, Дрэгоэль… Между нами гораздо больше общего, чем ты думаешь. Я уйду. Только прошу, поразмысли над моими словами. Возможно, когда-нибудь твое сердце оттает, и ты сможешь перестать меня ненавидеть. Желаю вашей семье всего самого наилучшего.

Король встал. Величественный высокий и красивый эльф сейчас казался полностью сломленным. Его плечи поникли. Он уже сделал несколько шагов в направлении дворца, когда обернулся и произнес:

— Забыл сказать, Дрэгоэль. С сегодняшнего дня ты — кронпринц и единственный мой наследник. Все бумаги готовы и подписаны. Я не готов доверить королевство кому бы то ни было еще. Тем более теперь у тебя есть такая мудрая супруга… — король обратился ко мне. — Из вас получится отличная королева, леди Элария.

— С-спасибо, — неловкость все нарастала.

— И насчет внуков я не шутил. Мы с королевой очень счастливы за Дрэгоэля. Столько лет эльфийки отвергали его ухаживания и распускали грязные сплетни… Он заслужил быть счастливым.

С такими словами высокий эльф покинул нас, оставив одних.

Дрэг притянул меня к своему сердцу и порывисто всхлипнул. Уткнулся носом в волосы и стал дышать, будто стараясь успокоиться. Глубоко и быстро. Я не вырвалась, давая своему Зверю время прийти в себя. Постепенно его дыхание стало выравниваться.

— Все будет хорошо, любимый. Мы со всем справимся. Вместе. Теперь у тебя есть дар, титул и новая прекрасная жизнь.

— Я не могу его простить, — прошептал Дрэгоэль.

— И ты не обязан. Может быть позже, когда рана в душе достаточно затянется… Такие вопросы не решаются за один разговор. Но король сделал первый шаг к примирению — вот что ценнее всего.

— Ежевичка, маленькая моя, самая ценная, самая любимая, — твердил он, баюкая меня на руках. Дрэгу было сложно успокоиться после пережитой эмоциональной бури.

Нужно было как-то отвлечь мужа от плохих мыслей. Идея пришла внезапно, когда я скользила взглядом по окружающей нас растительности.