(не) сестра для бандита

—Ты в кабинете меня должен был ждать, — вся эта ситуация порядком раздражала. Запахи эти, довольная рожа друга, впервые захотелось начистить ему физиономию.

—Ну извини, — пожал плечами, — я пообедать не успел, а Риточка так удачно готовила обед.

Риточка, значит?

—Наелся? – выплюнул. Риточка, блядь. — Пошли, — кивнул в сторону выхода и развернувшись на пятках, вышел из кухни.

—Совсем сдурел? – рявкнул на друга, как только дверь кабинета захлопнулась за его спиной. — Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? Тебе прошлого раза было недостаточно, чтобы понять – все они шкуры?

На последней фразе сорвался на крик. Неужто забыл, как быстро слилась его «любимая девочка», когда он полуживой в реанимации лежал, когда будущее его под вопросом стояло, и врачи никаких прогнозов не давали, калекой мог на всю жизнь остаться.

Забыл, блядь, как женушка любимая без трусов последних оставила, как счета все опустошила и свалила в закат к кошельку потолще.

А как пела, про любовь заливала, скакала вокруг него, пока здоровый да при бабле был, женила на себе, идиота доверчивого, такая же актрисулька, Бэмби, млять, ангелочек. Глазками хлопала, да пылинки сдувала, а он гордился своей женой, слюни пускал и что в итоге? Никому кроме меня калека не нужен оказался, я, млять, жопу рвал, чтобы на ноги дебила этого поставить и думал ведь, что урок он усвоил, а нет, идиотом был, идиотом и остался.

—Да что ты истеришь, как баба на сносях, — не остался в долгу друг, — нормальная она девочка, чего ты к ней прицепился?

—Алинка твоя тоже нормальная была, — скривился, вспомнив эту дрянь, —забыл уже, так я напомню тебе, как женушка тебя кинула, как я, сука, ночами не спал, чтобы ты, идиот, руки на себя не наложил.

—Хватит, — осадил меня друг, — мое прошлое — это мое прошлое, а Ритку не тронь, хорошая девочка.

—Ты, блядь, дебил или претворяешься? – какой-то разговор глухого со слепым у нас получался, как втюхать в его тупую башку очевидное?

—Из нас двоих дебил здесь только один и это не я, — огрызнулся друг. —Ты задолбал уже всех под одну гребенку грести. Разберись уже со своей детской обидой, ну бросила тебя мать, на этом жизнь не закончилась, не все такие, как она и бывшая моя.

—Детской обидой? — разорался я, в конец теряя контроль.

Да, блядь, откуда они берутся, сначала отец, теперь этот, млин. Жизнь ничему не научила. Не все они такие, все, блядь, до единой, мне ли не знать? Стольких оттрахал, и каждая из себя «не такую» строила, цену, млядь, набивала. И каждую из них я поимел, так как хотел и там, где хотел. С удовольствием ноги раздвигали не такие, блядь, у каждой была своя цена, кому-то цацки, кому-то деньги. И все подставляли свои щелки, текли как суки и глотки подставляли.