Не слабое звено

Флоренса застыла, слушая Таню, и в какой-то момент она шумно сглотнула слюну, посмотрела на пирог в руке и опустив голову тихонечко засмеялась.

– Фелисия, я и не думала, что в такой красивой головке могут жить такие изощренные методы…

–  Истязания? Ты это хотела сказать? – продолжила Таня за сестру, которая как будто испугалась обидеть ее этим словом.

– Да, – коротко ответила та.

– Прошу не стесняться этого слова, если оно исходит из моего сердца, сестра. Это наказание – самое доброе по отношению к человеку, «благодаря» которому весь замок мог зимой умереть от голода. Думаю, Магрегор, который просил отдать ему батлера для расспросов, не стал бы просто дразнить его едой. Да и то количество пищи, что он сейчас ест – благо для него, поскольку это поправит его здоровье.

После того, как Флоренса уложила сына, служанки улеглись спать на выдвижных помостах возле кроватей хозяек, Таня позвала Флоренсу к столу, который сейчас был отделен ширмой, что добавила ощущение камерности, кабинета. Деревянные полки для бумаг под окном, три высоких стула, мягкие и теплые шкуры под ногами.

– Вот это мы должны сейчас испробовать, Флоренса, но я прежде хочу тебя спросить сразу – нравится ли тебе пиво или эль? – спросила Таня, вынимая из деревянного ящика четыре небольших, примерно на четверть литра, глиняных горшка.

– В холода, и когда в замке начинались болезни, мы даже, будучи детьми, пили только пиво и эль. Отец давал эль иногда перед сном, а мой муж… – после слов о муже глаза Флоренсы всегда непроизвольно опускались к полу. И пусть только на секунду в них читались страдание и тоска, потому что она тут же крепко сжимала зубы. А потом в ее взгляде появлялись сила и ненависть, и Таня знала, кого она касалась. – мой муж поил меня элем ночами, из своего кубка, и я спала как ребенок.

– Значит, тебе это понравится, – решила уйти подальше от меланхолии, которую могут вызвать сейчас во Флоренсе эти четыре совершенно разных, но в то же время, одинаково горячих напитка.

Таня разлила по кубкам, что принес вечером в покои Магрегор, темно-синий, вязкий от меда, черносмородиновый ликер. Перед свечами цвет напитка казался той синевы, которую имеет небо после заката – бархатным, темным, но в то же время сочным, королевским синим.

– Здесь один глоток, но ты должна скачала понюхать, посмотреть на него, потом ровно половину выпить – глотать сразу, не держа во рту. А вторую половину уже смаковать маленькими глотками, – прошептала Таня, двигая кубок к Флоренсе. Себе она налила во второй кубок. Флоренса внимательно наблюдала за всеми действиями Тани и с нетерпением то и дело заглядывала в кубок, опускала в него нос, громко вдыхала.