Не слабое звено

Пока в доме нет мужчин кроме Дуги, которого я легко огрею по голове и свяжу, нам ничего не угрожает» - думала Таня, привыкая к темноте в доме.

– Я Иона, жена Грегора. Это мои сыновья. Бог не дал мне дочь, кроме непутевой Давины, – фоном говорила женщина, словно эмоции в ее голове совсем никак не прижились. Тане казалось, что она могла говорить о смерти и радости одинаково."

"– Как вы можете говорить так о своей дочери? Может быть, она повзрослеет, и станет умной и мудрой как вы, – ответила Таня, пытаясь повернуть разговор в более приятное русло, тем более, любой матери приятно, когда чужие люди сами находят объяснение глупости ее детей.

В этот момент в дом вошла девушка лет пятнадцати – шестнадцати, перед собой она несла ворох одежды, и Таня подумала, что столько вещей ей точно не пригодится. Но когда она оторвала руки от живота и протянула ей одно единственное платье, Таня поняла, что это не ворох вещей, а живот – та была не менее, чем на восьмом месяце.

– Некогда ей уже умнеть, вот и сейчас стоит и глазами лупает, вместо того, чтобы поставить воду на огонь, – уже зло сказала Иона.

– Сейчас, я сейчас, – девушка бросила в мои руки платье, схватила два деревянных ведра, что стояли возле очага, и бросилась на улицу. Татьяна стояла, замерев. Страх и непонимание сменялось отвращением в Ионе и всему, что здесь происходит. Мальчишки, двое из которых были десяти – тринадцати лет, бегали сейчас с ветками за ягнятами, что паслись у дома.

– Ей нельзя сейчас поднимать тяжести, Иона, иначе, у нее могут начаться преждевременные роды, а она слишком молода, и может не пережить это, – в Татьяне проснулся специалист, и бросив платье на лавку, плюнув на то, что увиденное в доме ее шокировало, она пошла за девушкой. Иона что-то кричала из дома.

Костя жив, хоть и не здоров, и ему сейчас нужно просто проснуться, а эта девчонка, подняв два ведра, может начать рожать прямо по дороге, - думала она, когда нагнала ее возле реки, что протекала метрах в ста за домом.

– Давина, стой, стой я тебе говорю. Твоя мать зла на тебя потому что ты так рано забеременела? – спросила Таня, вырывая из ее рук ведра.

– Она не моя мать, – сухо сказала девушка. Она мать Дуги. Он мой муж.

Таня встала как вкопанная, железные ручки ведер выпали из рук – тело охватила какая-то предательская слабость. Этого просто не может быть. Все, что здесь происходит – страшный сон, и она сейчас должна проснуться. Может даже парализованной, или лежащей в лесу, под дождем, рядом с раскуроченным мотоциклом и мертвым Костей. Любой из этих вариантов был более естественен, чем то, что она видит целый день.

– Не стой, если решила нести сама, Иона не любит тех, кто долго думает, или медленно делает, – зло сказала Давина, и попыталась поднять ведра, обхватив рукой под животом.