Не слабое звено

Таня вспомнила о том, что песчаник содержит железо, и именно о таких прослойках и говорит старик. Темный – крепкий, и хорошо держит удары средневековых орудий.

Каждая ступень была вырублена из камня, и только сейчас Таня обратила внимание, что они были идеально одинакового размера и формы – узкая часть треугольника скрывалась в стене, да и стена, вокруг которой они шли вниз, явно была из частей этой ступени, только скрытая от глаза. Сложная форма, чтобы вырубать такие из породы без хорошего электрического инструмента.

Внизу пахло дымком, но не свежим, словно в бане, которую топят «по-черному» - была такая одна в Таниной деревне – все ходили подивиться, что старушка до сих пор топит ее, оставляя весь дым внутри, а потом проветривает, моет полки, стены, и только потом идет туда париться. Бабушка Глаша никак не хотела ее менять, говорила, что для здоровья она – самое важное.

– А чем это пахнет здесь, Айзек. Горело что?

– Раз в седмицу я окуриваю все, чтобы жуки не завелись, что зерно едят. Летом специальную траву собираю, они ее жуть как не любят. Вот тут прямо на полу у меня камням заложено, видите, моя госпожа? Укладываю травку сухую, поджигаю, двери плотно закрываю, щели тряпками разными заткну, а через день только прихожу и проветриваю Весь урожай так до весны как молодой лежит – ни плесени, ни жуков, да и мыши не могут тут в этом дыму жить.

– Ух ты, сколько труда! – удивилась Таня. Ричард явно не ведал этих тайн. – А Фара знает все эти премудрости?

– А как же! Он ни шага от меня не ступает – все видит. Боится, что Ричард меня обидит. Я молчу, делаю вид, что слаб, а малёнок учится, сам и не подозревая, что хороший из него хозяин выйдет.

– Рассказывай, хватит ли для замка запасов, и нужно ли здесь хранить для запасы деревенских? Дома, что за стеной – жилища людей, что работают при замке?

– Хватит, и на замок, и на деревни в случае голода, для коней, коров и овец мы в другом месте держим и овес, и сено. Если осады не будет, Бог отведет, то хорошо перезимуем. Тут рожь, – по-хозяйски, но с любовью провел рукой старик по огромному, сколоченному из плотно подогнанных досок ларю. Он доставал ему до груди, шириной был не меньше метра, а длиной метра три. Вертикально закрепленные бруски, скорее всего, стягивали конструкцию.

– А в остальных что? – спросила Таня, двигаясь вдоль ряда с такими же огромными сундуками.

– В этом ячмень, и в этом тоже, а часть уже ушла на пиво, его еще несколько недель будут варить, – гордо заявил Айзек.

– А там? – Таня указала на последний ларь."

"– А это пшеница, ее меньше всего, плохо родится, а семена страсть, как дороги. Но вам ее достанет до весны, госпожа.