Не ты

Сама подтянешься? Знаешь хоть, куда?

— Угу. Сразу после работы.

— Давай тогда, спишемся. Не пропадай, не то я тебя прокляну, — зловещим голосом пообещала Лизетта.

— Да ты добрячка! — ухмыльнулась Маша.

— А что прикажешь делать? Надо же тебя из скорлупы вытаскивать? А в этом процессе, пожалуй, все средства хороши! Да, и… Я о Богатыреве разведала тут ненароком. Ты была права. Он восстановился. На наш курс, прикинь?

— Твою ж бабушку… — выругалась Мура.

— Угу. Радует, что впереди лето. Будет время свыкнуться с этой потрясающей во всех смыслах новостью. Хорошо, хоть не в нашу группу попал. Урод.

— Ладно, кто прошлое помянет — тому глаз вон. Кажется, так говорят. Нам с ним детей не крестить, да и вообще… Столько воды утекло!

— Ты это каждый раз повторяешь, как мантру. Может быть поэтому я тебе и не верю! — погрозила пальчиком Лизетта, откидывая на спину завитые светлые локоны.

— Иди уже, неверующая! Вон твоя маршрутка.

Лизка кивнула и запрыгнула на подножку, автобус Маши подошел через несколько минут. Дома вкусно пахло жареной картошкой и молодым укропом. Дед приготовил обед.

— Привет, дедуль.

— Сдалась?

— Как Карфаген римлянам. Пятерка!

— Брату позвони, скажи. Он спрашивал.

— Конечно, только поем.

— Ты сегодня на работу или…

— На работу. А потом останусь, наверное, у Люси с Иваном.

— Что-то зачастила ты к ним! Чем тебе дом не мил?

— Ну, у нас небольшой студенческий сабантуйчик, так что… Буду поздно, не хочу тебя будить.

— А Ивана, выходит, можно?

— К ним после добираться ближе. Всего квартал пройти… Да и ключ у меня имеется. Люся дала, когда они с Иваном в отпуск уезжали. Я за цветами приглядывала, помнишь?

Маша наложила себе полную тарелку картошки на сале, и рядом шлепнула ложку салата. Все же хорошо, что дед иногда готовил. Ей, конечно, хотелось и его порадовать своими кулинарными шедеврами, но готовка для Муры даже сейчас была сопряжена с неприятными воспоминаниями.

— Мать звонила. Спрашивала, как ты, — буркнул дед, усаживаясь рядом. — Может, домой вернешься?

— А ты меня… гонишь? — осторожно поинтересовалась Маша.

— Вот еще! Но… она просила. Видать, совесть замучила, что тебя допекла.

— Скорее, устала объяснять подружкам, почему от нее, такой распрекрасной, дочка сбежала! — фыркнула девушка. — Нет, дед. Я лучше с тобой. А выгонишь — сниму комнату, но к ней не вернусь.

Маша отвернулась к окну и слепо уставилась на обласканные ветром макушки черемухи. Настроение упало, аппетит пропал.

— Ну, гляди! Я тебя не гоню, Мария. Так, то и так. Знаю, что не подарочек твоя мамаша. Это моя вина.

— Да брось, дед! В возрасте матери уже стыдно списывать свое дерьмо на кого-то. Люди сами себя делают. Ладно… Пойду на работу собираться.

— И не доела ведь! Переводишь харчи! — бубнил дед Андрей.