Не ты

Я скоро приеду.

— У тебя все хорошо? — после короткой паузы тихонько спросила мать."

"Что ей сказать? Дерьмово все, как ни крути, но он будет стараться выкарабкаться. Он будет…

— Да, все отлично. Сдачу сессии отмечали с одногруппниками.

— Правда? — в голосе матери послышалось облегчение, и оно больно резануло по сердцу.

— Правда… Так что, иди спать. Я скоро буду.

И он действительно поехал домой. Медленно, не так, как обычно. Нужно было подумать, как-то переосмыслить всё, потому что жить, как раньше — значит, в бездну катиться, отпустив тормоза. А он не хотел падать.

Дом родителей находился в пригороде, но по пустынным улицам в ранний час — добрался довольно быстро. Мать не спала, хотя он и просил. Сидела тихо в гостиной, поджав под себя одну ногу, и бесцельно щелкала пультом от телевизора.

— Привет, ма…

— Я слышала, как ты подъехал.

Сева кивнул. Он знал, что если долгое время вслушиваться в тишину, любой отличный от нее звук воспринимается необычайно остро. Даже через дорогущую систему шумоизоляции, на которую не поскупились при строительстве их дома.

— А спать чего не легла? — отводя взгляд, поинтересовался Сева, снимая с головы осточертевший снепбек.

— Хотела тебя дождаться. Ты и не замечаешь, а я всегда тебя жду… — тихо заметила женщина, но лучше бы заорала. Возможно, тогда ему было бы хоть немного легче.

— Извини… Извини, ма, я… вел себя, как кусок дерьма, и…

— Я так волнуюсь за тебя, Севка… Если бы ты только знал.

— Я знаю…

— Ни черта ты не знаешь, глупый. Откуда тебе знать, что чувствует мать, когда у нее на глазах умирает ребенок?

— Это уже в прошлом. Ну… больница и все дела.

— В прошлом? Думаешь, ты в больнице умирал?

— Мам…

Виктория запрокинула голову к потолку и надавила пальцами на глаза.

— Ты сейчас подыхаешь, Севка. И нас всех за собой тащишь. Я ведь, что без тебя? Кто? Не знаю…

— Мам, ну, не надо, а? — Сева подошел к матери и осторожно обнял ее хрупкую фигуру. — Я все понял сегодня, правда! Знаю, что был не прав, но все уже в прошлом.

— Эти наркотики твои… Ты думаешь, я не знаю, что ты творишь? Я ведь не дура, Сев! У меня руки опускаются… Как тебе помочь? Самохин говорит — не давать тебе денег… Так, может, он прав?

— Отец такое сказал?

— Отец… — хмыкнула Виктория.

— Может, и бешусь. Мам, ну… не плачь, а?

— Где я тебя упустила, Севка? В чем не додала? Ты ведь ни в чем отказа не знал, так, может, в этом и проблема? А не в твоих ногах…

— Мам… Посмотри на меня, — приказал Всеволод, стирая прозрачные слезы с красивого лица матери, — в прошлом всё, слышишь? И наркота, и загулы… Вообще все! Я еще не знаю, как это все в голове устаканить, как справиться со всем, но… я найду способ.