Не ты

Но тот взгляда не отвел, ответил только:

— Понятно. А к нам пришел… с какой целью?

— К вам? — вскинул бровь Всеволод.

— Да. К нам. Ты что-то хотел, наверное? Или… это визит вежливости?

Да какой тут, мать его, вежливости, когда ему морду расквасить хочется? Так, чтобы нос в мозг вдавить, так, чтобы кровь фонтанами?

— Я хочу съехать от родителей. Ты еще не продал свою хату на Вернадского?

— А что не так с родителями?

— Все так. Просто мальчик уже вырос.

Самохин про себя хмыкнул. Хотел сказать сыну, что взрослые мальчики себя сами жильем обеспечивают, но сдержался в последний момент.

Проглотил вертящуюся на языке колкость.

— Квартира все еще моя. Можешь перебираться, если хочешь. Я дам ключи.

— Спасибо, — глядя на него, отчеканил Сева. И Самохину показалось, что это слово далось его сыну с большим трудом. Диму вообще очень напрягло его поведение и намеки. Очень странные намеки, за которые руки чесались — так хотелось отвесить леща. А еще эта ситуация с Машей… Разве в жизни бывают такие совпадения?! Его сын… И его будущая жена… И что-то непонятное между ними. То, что Маша, на секунду замешкавшись, окрестила дружбой, а сам Сева обозначить не потрудился.

— Ладно, я тогда пойду…

— Ключи не забудь.

— Да, конечно… Маш.

— Да?

— Я тут… В общем, меня тут на кастинг пригласили…

— Оу, круто! Поздравляю, Сев! Ты такой молодец.

— Да… Слушай, сходишь со мной, а? В качестве моральной поддержки.

Маша удивленно подняла брови и нерешительно оглянулась на Диму. Вряд ли он будет возражать, все-таки Богатырев (подумать только!) — его сын, но удостовериться в этом не помешает.

— Я не знаю, Сев… У нас сейчас столько работы в офисе, но… Дим, может, мы вместе сходим?

Было как-то странно называть Самохина по имени в присутствии его великовозрастного сына, да и вообще… Вся эта ситуация была довольно нескладной.

И что ей делать теперь? Стоит ли рассказывать Диме, что давным-давно она была влюблена во Всеволода? Имеет ли это значение теперь, когда все давно уже в прошлом? Отболело, и ничего после себя не оставило. Даже шрамы на запястьях стерлись, и не болит душа…

— Отцу всю жизнь не до меня, думаешь, он придет на кастинг? — скривил губы Сева.

— Зачем ты так? — удивилась Маша.

— Так, ладно, Сев… Ты, кажется, уходить собирался.

Да и у нас с Машей планы. Потом все обсудим. Не в последний раз видимся, — из последних сил сдерживая пузырящуюся внутри ярость, отчеканил Самохин. Он себя и сам во многом винил, но когда это делал Сева… Это было совсем другое.

Парень хмыкнул, приобнял Муру за талию и, глядя поверх ее головы прямо в глаза отца, поцеловал ее в лоб:

— Я позвоню…

Дима зубами скрипнул, хотя в этой ситуации больше всего хотелось сомкнуть их на Севиной шее. Он ничего не понимал. Или, напротив, понимал слишком много.