Неадекватная няня

Совесть — хорошая штука, когда она есть у других! Но раз у Славки её нет, то у меня и подавно! Вот какой дурак вбил мне в голову, что удовольствие должно быть дорогим? Уставившись на эту шикарную тачку, понимаю: жить нужно так, чтобы депрессия была у врага! Страшен ли мне будущий долг платежом? Я об этом сейчас не думаю! Потому что месть настолько воодушевила меня, что глубоко плевать на последствия! На данный момент я хочу получить самое яркое удовольствие, как получил его Зарубин, до удушья сжимая мою шею в своих ладонях.

Вино притупило страх, сняло внутреннее напряжение. Эйфория распространилась в крови. Свой здравый рассудок я с лёгкостью победила. Кажется, азарт орудует битой, а не я. Со всей силой опускаю экзотический спортинвентарь на лобовое стекло. Мощный, тяжёлый удар пришёлся точно в середину, повсюду разбрызгав тысячи разнокалиберных осколков, запустив при этом въедливую сигнализацию. Вот о последней я и забыла напрочь. Хрен с ним, буду «жечь» под музыку до последнего вздоха, до последней капли крови! Пусть только эта сволочь появится мне на глаза!

— Ненавижу гада! Убила бы! Вот так!.. Чтобы!.. Знал!.. Сукин!.. Сын! — со всей дури дроблю следующее окно… и следующее. Ещё раз и ещё, сопровождая каждый удар гневным, глубоким вскриком, как теннисистки на корте во время матча. Ещё немного и я смогу имитировать рёв болида «Формулы-1». Как же меня накрывает ярость. Ошеломляющая! Необузданная! Кровожадная! Руки сами творят правосудие под восторженный крик.

— Дааа! Я круче Шараповой! Вот тааак! Хеех!… Сволочь! Ненавижу! Ааа! Вот тебе! Получай! Хашь!"

"— Ты что творишь, идиотка?! Бл**ть! Моя тачка!.. — отчаянный голос незнакомого мужчины разбавил визг «немца» и мой львиный рык в сто децибел. Все случилось за пару минут. Я даже разогреться толком не успела. Поднимаю на него недоумённый взгляд и тотчас принимаю оборонительную позицию, размахивая битой над головой. Симпатичный брутал хотел подойти ближе, но чувство самосохранения остановило его на полпути.

Ступив лишь шаг, замер на месте, расширив ещё больше ошарашенные круглые глаза. При свете неоновой рекламы они искрились, горели жгучей ненавистью.

— Стой где стоишь! Не подходи! — очнувшись, кричу ему. — Лучше позаботься о теле! Душа всё равно бессмертна!

Он и не подошёл. Взявшись за голову руками и выругавшись трёхэтажным матом, половину слов из которого я не разобрала, погрузился в шоковое состояние. Минутой молчания почтил память разгромленных стёкол «немца» под мелодичный звук сигнализации.