Неподходящие люди

- Я знаю.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

И тишина.

- Блин, Юлька, ты, главное, не забудь, что пообещала мне по возвращении. Ты там готовишься? У меня все на мази, если что, - его голос вдруг звучит по-мальчишески, с теми же интонациями, с какими он говорил мне «спускайся» - в первые наши встречи.

Я вспыхиваю:

- Ваня! Ты же один сейчас? Никого рядом нет?

- Никого, кроме твоего отца и людей в очереди к нотариусу, - невинным голосом. - Один, два, пять, семь… девять человек.

- Боже, прекрати! Потом об этом поговорим, - шиплю в трубку, сама красная, как помидор. Но и сбросить звонок не решаюсь. Раз звонит - значит, нужна ему.

- Ну так ты помнишь? Скажи. Скажи мне, - судя по голосу, он улыбается. Гадкий тролль! Издевается в свое удовольствие.

- Помню. Все будет, если сделаешь, как договаривались, - говорю с нешуточным напряжением в голосе. Почувствуй уже мое состояние и закрой тему.

- Скажи вслух.

- Ваня, иди к черту.

- Ты не скажешь - скажу я, - и бескомпромиссно добавляет: - Вслух.

Боже. Он ведь точно скажет, с него станется, прямо перед моим отцом! От него же всего, что угодно, ожидать можно. Специально провоцирует. Ненавидит моих родителей и не упускает случая уколоть. Мы только-только помирились с ним и начали жить как пара, но до конца я не доверяю Ване. Знаю, что он без тормозов.

- Ты самый ужасный человек в мире, - жалобно говорю в трубку.

- И-и-и?

- И у тебя будет анальный секс, если провернешь эту сделку, - сдаюсь. Он смеется.

- О да! Такой стимул, я просто не могу провалиться. Скажи еще раз. Громче.

- Моя попка будет в твоем полном распоряжении, - упавшим голосом, пока он ликует на другом конце провода.

Он хохочет вслух, и я тоже улыбаюсь, вспоминая его перед отъездом: «Юль, ну давай хоть раз попробуем, мне любопытно, как это». Любопытный мой.

Слышу, как говорит не в трубку: «Сергей Юрич, вы чего напрягаетесь? О котлетах речь, конечно, о еде. Меня ж там, куда вы отправили, не кормили совсем, вот отжираюсь сейчас на всю катушку. Юлечка заботится…» - кладет трубку.

Наверное, он тоже нервничал, вот и названивал мне по поводу и без. Ему ж еще двадцати пяти не было; только полгода, как вышел из колонии, боялся оступиться и попасть туда снова. Знаю, что боялся, хоть и не признается ведь никогда. При виде полицейских на улице неосознанно напрягался, телефон в карман прятал, потом доставал, посмеиваясь над самим собой. Как вспомню… ужас! И один противостоял всей моей семье, которая, хоть и косвенно, но была причастна к тому, что с ним случилось.

Люська потом по секрету рассказала, что они с папой несколько раз сильно поссорились и даже успели подраться. Папа ляпнул что-то мерзкое про меня (представляю себе, что именно), Ваня в долгу не остался. Тот кинулся с кулаками, Ваня ударил его по горлу и заломил руки за спиной. Просто кошмарная ситуация.