Неподходящие люди

А, еще молочный улунг. Обалденный! Любишь такой? Ваня в прошлый раз привез, еще немного осталось. Я как набросилась, по четыре чашки в день выпивала. А как ты относишься к красным чаям? С ягодами или цитрусом. Или ты красные не любишь? И вот еще желтый, но я его не очень. Ванина мама обожает.

Теща, кажется, в ужасе. Юля открыла верхний шкаф, а там пачек пятьдесят разных, Юля зачитывает названия, можно подумать, кто-то еще в нашей семье понимает в них хоть какую-то разницу, кроме нее самой. Моя мама вежливо говорит, что различает, но она лжет, просто хочет показаться более современной.

- Давай черный. Или лучше зеленый. Любой. На твой вкус.

- Хорошо, никто не против улунга? А я, пожалуй, сварю себе кофе.

- Тогда и мне кофе. Если несложно.

- Нет, конечно. Сейчас все сделаю."

"- Если долго, то я могу и чай. С молоком. Без молока тоже хорошо. Даже лучше без молока.

- Юль, свари кофе и завари обычный черный чай, - мои нервы сдают, я достаю из холодильника пачку молока и ставлю на середину стола, заставленного тарелками с бутербродами, нарезками и сладостями. Выглядит этот жест со стороны не очень: неестественно, как и все происходящее сегодня. Дескать, на свое молоко и подавись им.

- Помочь чем-нибудь? - замирает на стуле Юлина мама, и получается, что смотрит на меня снизу вверх испуганно. На нашей тесной кухне ни повернуться, ни развернуться. Мне нужно уйти отсюда, чтобы стало легче дышать, но у Юльки глаза, как два блюдца — огромные. Я знаю глаза своей жены, она не таращит их так по поводу и без. Я хочу взять Юлю в охапку и увезти отсюда туда, где ей будет комфортно.

Давайте уже снимем маски и начнем орать друг на друга, как положено вести себя людям, подобным нам, в данной ситуации? Я не добрый всепрощающий человек, в последний мой визит «в гости» к теще с тестем, мы с Юлиным отцом послали друг друга в такие дальние дали, из которых обычно не возвращаются нормальными людьми. Он давил на больное — тюрьму и вытекающее оттуда, на то, что моя женщина — работает в эскорте, иначе как она погасила долги суду и вообще выжила одна? Уголовник, с которым творили разное в тюрьме, и его шлюха — сказал он мне, правда, другими словами. Сказал о родной дочери. Меня трясло, как припадочного, вы не представляете, скольких нервов стоила мне та поездочка, когда по доверке продавал Юлину долю в квартире ее родителям. Не знаю, как сдержался тогда и не наломал дров, не повелся на провокации. Я ж только вышел на свободу, простая драка могла бы вернуть меня обратно.

А сейчас эта тетка сидит у меня дома и жует бутерброды. А я спокоен. Ну, почти.

- У вас очень уютно, - говорит скромно Маргарита Никитична. Она берет со стола бутерброд, откусывает крошечный кусочек, а затем нерешительно кладет оставшуюся часть на тарелочку.