Неподходящие люди

Да и люди меня знают многие годы, я сама училась в той школе, в которую пришла работать после универа. Не могут они за полгода кардинально поменять мнение обо мне!

Не может такого быть.

- Юля, ты потом пожалеешь, что думаешь не мозгами, а вагиной. Парень этот, что тебя якобы спас, оттрахал потом, что ли? С трудом верится, чтобы просто так ты за него горой стояла. Че ты там себе навыдумывала насчет него? Он ненавидит тебя сильнее всего на свете, и никогда не простит, что из-за тебя попал в эту *опу. А как выйдет, и смотреть в твою сторону не захочет. Что ты бьешься-то за него? - говорит мне завуч в приватной беседе, когда случайно столкнулись на рынке и пошли вместе на остановку. Я ощетиниваюсь, но молчу, работа мне нужна, хлеб в магазине просто так еще давать не начали.

- Дело не в этом."

"- Ты не знаешь, с кем связываешься. Я ничего не смогу сделать, и никак тебе не помогу. Если будешь стоять на своем, то получишь огромное количество проблем. Уж поверь мне, лучше не рискуй. Парень твой молодой совсем, выйдет — еще тридцати не будет, родители помогут на ноги встать, найдет свое место в жизни. А ты окажешься никому не нужной. С клеймом. У нас город маленький, уже ленивый не обсуждает твое якобы изнасилование. Никогда замуж не выйдешь, подумай, кому такая нужна? Карьеру не построишь. Родителей пожалей, им уже и так людям в глаза стыдно смотреть.

Я понимаю, что чем меньше город, тем сильнее чувствуется в нем влияние тех, кто у власти. Люди наверху руководят мнением толпы. Толпа — ведомая, идет, куда направишь. И топчет таких, как я, плывущих против течения.

В этот же вечер я звоню Ваниным родителям и ставлю перед фактом, что если они не будут меня лучше поддерживать, то сдамся. Просто не могу. Я маленькая, слабая, против меня целый мир. Я стараюсь, но чувствую, что начинаю прогибаться.

Предсказания завуча начинают сбываться. Постепенно из подающего надежды молодого педагога с красным дипломом я превращаюсь в… шлюху. Работаю преимущественно со старшеклассниками, среди которых пошел слушок, который постепенно достиг ушей их родителей. На стол завучу посыпались жалобы и просьбы дать классу другого учителя. Благонадежного. А то я пример плохой подаю детям. Я ходила по своим преподавателям в университете, собирала рекомендательные письма. Представьте себе, понадобились!

За моей спиной поначалу шушукались школьники, затем коллеги. Мужская составляющая нашего коллектива рискнула позволять в мою сторону балансирующие на грани пошлости шуточки, и руководство спускало это с улыбкой на тормозах. Я молчала. Не плакала, не ругалась. Только волосы перестала убирать в прически, за распущенными проще прятаться, они на лице теперь у меня постоянно, тонкими прядями перед глазами.