Неподходящие люди

У нее самой сыновья, она прекрасно знает, как иногда несправедлива жизнь к хорошим мальчикам, как легко их подставить, и как, увы, фартит ублюдкам. Не первое ее подобное дело, и не последнее. Но сделать тоже ничего не может, к делу прикреплены медкарты пострадавших. Пострадавших от Ваниных биты и кастета…

Черт, не могу это даже читать спокойно. Какой же бред. Какая убийственная несправедливость!

«Пострадавшие» от Ваниных биты и кастета, оказывается, вовсе не защищались. Они столбиками стояли, держа руки за спинами, и покорно ждали, пока он жестоко бил их по очереди, нанося тяжелые травмы. Один оглох, второй ослеп… это все ложь. Слишком бы было хорошо, если бы кто-нибудь из них ослеп.

Обвинение по-прежнему настаивает на сроке в двенадцать лет. Я пишу новое заявление на Василия-младшего, а затем сминаю его. Адвокат говорит, что можно продолжать пытаться, но деньги у Ваниных родителей заканчиваются, а на мне висит огромный долг суду. Снова пишу заявление и снова сминаю. Я не знаю, что мне делать."

"Ванина мама гладит меня по голове и называет доченькой. Она рассказывает, как недавно ее заткнули в гостях у племянницы. Она решила дать совет насчет воспитания ребенка, а ее, всегда уважаемую даму, семейного авторитета, грубо одернули. Своего воспитала уголовником, конченым человеком, какое право еще смеешь советы раздавать? Она оделась и уехала домой. Привыкает к жизни в новом… статусе.

Мы обе привыкаем, мечтая только о том, чтобы поскорее вытащить его оттуда.

В зале суда я, наконец, впервые за все это время вижу Ваню. Как только его заводят в наручниках и не по размеру подобранной одежде, ему не принадлежащей, его мама тут же начинает причитать и плакать, отец цыкает на нас, требует успокоиться немедленно, хотя у самого глаза покрасневшие и пальцы в кулаки стиснуты. Я крепко держу ладони бедной женщины, а сама не отрываю глаз от Вани. Он оглядывает всех пришедших, но в итоге дольше всего задерживается на мне.

Глупость полнейшая, но мы с его мамой долго выбирали, что нам надеть, как причесаться. С одной стороны, не хотелось бы показать, что мы тут на свободе без него как сыр в масле катаемся, с другой — ему там и так плохо, а тут еще увидит, что мы подыхаем за него, совсем расклеится. Поддержать надо, но не перестараться. Казалось бы, мелочи такие, но в данном вопросе каждая деталька имеет значение. Боялась я этой встречи, что тут говорить. Все мы боялись. И страстно желали.

Сидим с Ваней каждый на своем месте, смотрим друг на друга.

Сердце болит. Колет его невидимыми иглами, острыми ножами режет на части и чувство вины, и жалость, и нежность. Я ни в чем не виновата, но не может нормальный человек, являясь причиной бед другого, чувствовать себя при этом прекрасно. Душа рвется за него, мальчика моего родного.