Неподходящие люди

Прямо сейчас пальцы разжимаю и теряю, чувствуете, какой густой воздух стал в комнате? Попробуй вдохни его, усилия прилагаю. Скорее всего, мы разговариваем в последний раз. И вообще в последний раз я нахожусь в этом доме. Сейчас он будет гулять и охотиться за теми удовольствиями, что недополучил за последние годы. Потом приведет новую девушку сюда. Постоянную. Жену будущую. Не будем мы друзьями, не получится.

Он спас мне жизнь, я заботилась о нем и его семье, как умела. На этом квиты? Смотрю ему в глаза прямо, мне стесняться и стыдиться нечего. Я поступала честно и по совести.

- Да ты там никого не знаешь, пацаны одни. Тебе будет некомфортно, - говорит медленно, следя за моей реакцией.

Сажусь рядом на кровать, смотрю на него, он - на меня все еще в недоумении, хмурится.

- Нам так и не удалось поговорить нормально, - наконец, говорит он мне. - Давай на неделе встретимся в городе? Я просто уже пообещал парням. Или у тебя что-то срочное?

- Вань, - набираюсь смелости и выдаю, глядя в глаза, мягко улыбаясь. От волнения губа верхняя подергивается, надеюсь, незаметно: - Вань, у меня за эти годы… никого не было. Вообще никого, - и смотрю в ожидании реакции. Я в том самом светлом платье, в котором планировала его встречать. Оно тонкое, приятное на ощупь. Выше колена, с небольшим вырезом овальным. Ухоженная от кончиков пальцев ног до макушки — я действительно хорошо выгляжу. И повторяю «никого», глядя ему в глаза. Открыто себя предлагаю. Если у него есть какие-то сомнения насчет меня, то теперь они обязаны исчезнуть. Я на самом краю, смотрю в пропасть. Больше ни шагу в его сторону. Ни одного даже крохотного движения. Резерв исчерпан. Я и так на кромочке на носочках. Упаду вниз - уважать себя перестану. Балансирую я, люблю его, все еще верю, но страшно, аж перед глазами вспышки от нервного перенапряжения.

Его взгляд меняется. Становится насмешливым, но не так, как в былые времена, а полон сарказма и яда. И я понимаю, что впервые за последние дни вижу настоящего Роминского, а не прикрывающегося правильной маской. Переспрашиваете - «в смысле правильной»? Имею в виду то выражение лица, которое, по мнению всех, у него должно быть после выхода на свободу.

Он перестает изображать из себя довольного жизнью дурачка, суживает глаза, искривляет губы в усмешке. Ваня разваливается удобнее и, окинув меня оценивающим взглядом, говорит неприятным голосом с жестокой надменной интонацией:

- И че, бл*ть, мне жениться на тебе за это теперь? - унижая и взглядом, и тоном. И смотрит в ожидании реакции. Я вытаращиваю глаза, не ожидала. Чувствую, как горят щеки.

До этого было шоу. Вдруг понимаю, что он настолько великодушен, что играет роль «хорошего мальчишки» перед своими родителями и родственниками, чтобы они были довольны. Он их любит, боится расстроить.