Непорочная для Мерзавца

Быстро подтягивает к правой стороне дивана кресло. А я тупо смотрю на его задницу, когда он наклоняется, чтобы переложить подушки на противоположный край дивана. Если он и одел трусы, то это что-то микроскопическое, потому что я четко вижу ямочки у него внизу спины. И крепкий позвоночник, и как мышцы играют под легкой тканью.

Габриэль молча берет меня за руку, заставляет сесть в угол дивана, дает планшет, который я ставила подзаряжаться на туалетном столике, а потом окончательно меня добивает: укладывается головой мне на колени, одну ногу со стоном облегчения вытягивает во всю длину — теперь я понимаю, зачем придвинул кресло —, вторую сгибает в колене.

— Почитай мне, Кира, — приказывает Эл, закрывая глаза тыльной стороной руки. — Спать хочу, сейчас просто вырублюсь.

* * *Он говорил мне много разных вещей. И грубых, и откровенно издевательских, и нарочито горьких, бьющих точно в мою гордость. И почтив всегда я в конечном счете знала, что ответить или как не ответить, чтобы не потерять лицо и отбить у Эла желание продолжить издевательство.

Но сейчас он загоняет меня в полный ступор.

Как будто внезапно начал говорить на марсианском. Эл нее ждет моего согласия, и как обычно не просит: он пришел, устроился так, как ему удобно, и отдал очередной приказ. А меня раздирает изнутри желание разбить планшет ему об голову.

— Тебе не кажется, что ты ведешь себя как тиран? — спрашиваю сухо, так, что каждое слово дерет горло песком.

— Мне не кажется, потому что я и есть тиран, — не отпирается Габриэль.

А я, вместо того, чтобы подбирать убийственные аргументы, почему он должен прямо сейчас убираться вон из моего номера, примерзаю взглядом к его животу, который выглядывает из-под задранной футболки.

И желание поцеловать его ниже пупка, там, где за резинку штанов стыдливо прячется дорожка волос, растет с каждой секундой.

— Кира, я, блядь, реально устал, — начинает беситься Крюгер. — Перестань корчить гордую гусыню и просто почитай мне что-нибудь?

— Прости, Крюгер, но я не знала, что мне придется петь колыбельные дракону и не в голосе сегодня.

— Мне хватит и пары рецептов из поваренной книги «Как приготовить рыцаря».

Господи, это что — шутка?

Нет, нет, нет, Крюгер я не куплюсь на эту попытку усыпить мою бдительность, хоть она настолько хорошая, что от желания улыбнуться сводит челюсти.

— Я все равно останусь спать в твоем номере, упрямица, и мы оба знаем, что у тебя не хватит сил вытолкать меня за порог.

— А куда же подевалась «Кира-блядь»? Почему не «грязнуля»?

— Тебе бы хотелось, чтобы я называл тебя так?"

"Это нарочитый вопрос, выверенный удар, которым Габриэль, словно умелый игрок, загоняет мня в лузу.