Непорочная для Мерзавца

Холодная голова и трезвый взгляд на мир помогают мне видеть ситуацию без эмоций, как есть: Кира имела право хотеть мне отомстить, имела право хотеть нашинковать мое сердце на мелкой терке и посыпать горку еще живой плоти солью. Брат… Я любил Рафа, как любой старший брат любит младшего, я всегда защищал его. А еще я всегда хотел то, что у него: игрушки, такие же праздники ко дню рождения, такие же светлые волосы, любовь наших родителей, право сказать «нет», когда не хочется мараться в грязь на благо семьи. Пока мы были детьми, я ничего не мог с этим поделать и отрывался на его игрушках, воруя их и тайком ломая. Но это редко портило ему настроение, потому что взамен одной машинки, ему дарили десяток новых, о которых он забывал уже на следующий день.

Но когда я вырос и спас наш бизнес, то понял, что лучше подохну, лучше сам продам все по куску, чем передам его в руки чистенького брата Рафаэля. Мать так этого хотела, что только об этом и говорила. И тогда я просто отодвинул его от всех дел, выставлял на посмешище его попытки вникать в дела, пытаться что-то тявкать против моих решений. Потом одного за другим, как тараканов, вытравил из совета всех доносчиков моей матери, оставив только тех людей, в чьей преданности не сомневался. Когда мать попыталась устроить переворот, оказалось, что на ее стороне поля больше нет фигур.

У Рафаэля тоже был повод хотеть меня уничтожить, и в то, что он мог подложить под меня женщину, я легко поверю. Но Кира…

Переворачиваюсь на живот и что есть силы вколачиваю кулак в подушку.

Нужно сосредоточиться, подумать о том, кто прислал эту запись? Как она у него оказалась? И почему Невидимка сделал это именно сейчас?

Но в голове только одно: это правда, Кира? Ты ненавидела меня настолько сильно, что хотела стать моим возмездием? Думала, что я настолько одержим, что ты легко смоешь мною управлять? Заставишь плясать под вашу с Рафом дудку?"

"Но Раф уже обманул меня однажды. Выдавал Киру за проститутку, продажную девку, миллион раз говорил об этом, хоть я миллион раз просил заткнуться? Это он вдолбил мне в голову «Кира-блядь». Он… или они?

Глупо даже пытаться уснуть.

Валяюсь в постели, пока за окнами не собирается хмурое утро. Только начинает светлеть, звоню начальнику ай-ти отдела, выкладываю все, как есть — от него никаких секретов, потому что, кажется, именно этому мужику и его парням известно абсолютно все о моей грязной личной жизни. И даже больше, чем «все». Чем больше правды я скажу, тем легче ищейкам на пасть на след.

— Разберемся, Габриэль Александрович, — коротко обещает голос на том конце связи.

Душ. Кухня. Кофе.

Я делаю все на одних рефлексах, потому что голова забита прошлым.