Неправильный лекарь. Том 1
Заснул в ординаторской, проснулся в другом теле и другом мире. Да ещё с проникающим ножевым в грудную полость. Вляпался по самый небалуй. Но, стоило осмотреться, а не так уж тут и плохо! Всем правит магия и возможно невозможное. Только для этого надо заново пробудить и расшевелить свой дар. Ого! Да у меня тут сюрприз! Ну что, братцы, заживём на славу! А вон тех уродов на другом берегу Фонтанки это не касается, я им обязательно устрою проблемы, от которых они не отдышатся. Ибо не хрен порядочных людей из себя выводить.Да, теперь я не хирург в нашем, а лекарь в другом, наполненным магией во всех её видах и оттенках мире. Да ещё фамилия какая досталась примечательная, Склифосовский. В этом мире пока о ней знают немногие, но я сделаю так, чтобы она гремела на всю Российскую империю! Поставят памятники и сочинят баллады, славящие мой род в веках!Смелые фантазии, не правда ли? Дело за малым, шаг за шагом превратить их в реальность. И я это сделаю!
Когда отломок занял своё прежнее место, не повредив описанные выше сосуды, я попробовал поупражняться в остановке кровотечения. Те же самые действия, что и при попытке зарастить сломанное ребро. Это у меня неплохо получилось, но ни малейших признаков срастания кости или мягких тканей так и не наблюдалось. Я уже собирался по привычке наложить швы, но отец отстранил меня и взялся закончить сам. А я вымыл руки и снова плюхнулся на табурет.
Самочувствие на уровне выжатого лимона, не помогло даже то, что Виктор Сергеевич принёс мне ещё кофе. Я словно всю ночь простоял в операционной. Как в ту самую ночь, которая в моей прошлой жизни оказалась последней. Почему так получилось, я теперь никогда не узнаю. Больше всего на свете сейчас хотелось пойти в кабинет, дрёпнуться на диван и провалиться в глубокий сон.
— Всё, можете забирать, — сказал отец, когда на голеностопе вместо раны красовался свежий рубец.
— А таз? — напомнил я ему.
— Какой ещё таз? — возмутился он, глядя на меня исподлобья. Снова проверяет? Или правда забыл о чём я говорил?
— У него боли в паху и ногу поднять не может. Скорее всего есть перелом лонной или подвздошной кости.
— Думаешь? — удивился он. Выходит, пропустил мои слова мимо ушей. Ну вот тебе тогда и ответочка за твои экзамены, можешь начинать чувствовать себя неловко от того, что я выяснил о пациенте больше тебя. — Да, на самом деле. Хорошо, что без смещения.
На последнюю манипуляцию у него ушло ещё минут десять. Когда закончил, он сам уже был в состоянии близком к моему.
— Вот теперь точно всё, — ослабевшим голосом произнёс отец и вытер со лба обильно проступившую испарину. — Забирайте пациента и везите в четвёртую палату до завтра под наблюдение.
Корсаков лёгким движением руки привёл пациента в ясное сознание и еле смог удержать, чтобы тот не вскочил со стола самостоятельно.
— Пока не надо вставать, любезный, — гипнотическим голосом произнёс мастер души. — Это может плохо сказаться на процессе выздоровления.
Строитель послушно улёгся обратно, потом под чутким руководством медсестры и санитарки перебрался на каталку и его увезли."
"— Ну. что могу сказать, сын, я ожидал худшего. Какие-то следы дара у тебя всё-таки остались, как у первокурсника в самом начале обучения. Будем работать. Чем больше практики, тем ближе результат. А сейчас предлагаю разойтись по кабинетам и отдохнуть. Как восстановишься, звони, я буду у себя.
Я достаточно пришёл в себя, чтобы не пошатываться, и потопал в свой кабинет. Надо было бы лечь на диван, а я сел поудобнее с книгой в руке. Хватило меня минут на пять, не больше, потом вырубился.
После обеда, который отец организовал у себя в кабинете, мы немного поболтали о том, как вести себя на заседании коллегии.














