Невеста мафии
Когда сыщики влюбляются – преступникам становится некомфортно вдвойне.Буря чувств и океан страстей сметают на своем пути любые злодейские преграды, уловки и козни! Один минус: любовная нега затуманивает взгляд, и даже опытный опер порой не замечает очевидного…Так и капитан милиции Петрович, лежа в больнице с простреленной ногой, начал приударять за медсестрой Лидочкой. И думал он о чем угодно, но только не о последствиях этого флирта. И вдруг Лидочка бесследно исчезает. Похоже на то, что ее похитили торговцы женской красотой, на счету которых несколько убийств в подпольном стриптиз-клубе. И вот Петрович, как говорится, рвет чеку. Теперь его не остановит ничто. На розыски любимой он готов отправиться к черту на кулички – на сибирские золотые прииски, в самое разбойничье гнездо, где шансов остаться в живых – почти никаких…
Во всяком случае, я рассчитывал на то, что машину придется останавливать силой. И заплатить у меня есть чем. Но если попадется нормальный человек, то, может, и от денег откажется? На такого я и рассчитывал, откладывая в сторону бутылку водки. Сорокаградусная валюта актуальна во все времена и в любой местности.
Пока с мотором было все в порядке, а в бензобаке имелось топливо, за кипяток я мог не беспокоиться. Был у меня старенький чайничек на четверть литра, работавший от прикуривателя.
Чайник закипел с характерным шумом. Я отключил электричество, но шум только усилился.
А ливень все усиливался. Сосны, осины и березы перестали качаться на ветру, посмеиваясь надо мной; теперь они беспомощно жались друг к другу, зная, что это не спасет их от дождя. Дорога на моих глазах превращалась в реку из бурлящей грязи, в которую вливались такие же мутные ручейки со склона… Со склона, где лежал мой любимый ковер!
Я взялся за ручку двери, чтобы вынести тело из машины, но вовремя одумался.
Дождь кулаками барабанил по крыше, и этот звук убивал во мне ощущение какого бы то ни было уюта. Даже горячий чай не мог согреть и успокоить мою душу."
"Когда человек нервничает, он много жует. И я стал не исключением. Банка тушенки ушла на ура под хлеб и вторую кружку чая. Голода я уже не чувствовал, но моя рука потянулась к банке с кашей.
Впрочем, сейчас я бы не смог настрелять уток даже из скорострельной «Шилки». Река рядом, вниз по склону за невысокой стеной ивняка, который из-за дождя сменил цвет со светло-зеленого на темно-серый.














