Невеста мафии

Можно было сходить к реке: дождь уже закончился. Но на свежем воздухе холодно, зябко, и я решил пополнить запасы воды в следующий раз. Тем более что сейчас мне очень хотелось спать.

Я вскипятил воду, бросил в кружку уже побывавший в употреблении пакетик чая – для экономии. Кипяток согрел меня изнутри, снял озноб, и, скрутившись калачиком на разложенном кресле, я снова уснул.

Ночью меня снова разбудил шум трактора. Я видел, как мечутся по салону лучи автомобильных фар, как люди открывают двери машины. Бровастый мужчина с пышными усами коснулся моего плеча, и я… проснулся.

И снова никакого трактора на дороге, и людей не видно. Могильная тьма вокруг и мертвая тишина – как будто не в машине я, а в гробу. Не слышно, как работает двигатель… Все правильно, в баке закончился бензин. Но ничего страшного, в багажнике целых две канистры, сейчас поднимусь, наполню бак.

Но выйти из машины не позволила болезненная слабость. Она навалилась на меня, вызвав ломоту в суставах, прижала к креслу. А изнутри меня всколыхнул горячечный озноб. Я натянул на рубашку высохший шерстяной свитер, плотно закутался в плащ. Это согрело меня настолько, что нежелание двигаться пересилило потребность в жаркой автомобильной печке.

Было уже светло, когда в горячечном тумане я увидел длинноносый «сто пятьдесят седьмой» «ЗИЛ» с очень высоким клиренсом и укороченной будкой за деревянными бортами. От грузовика ко мне шли люди в брезентовках с поднятыми капюшонами, заглядывали в мою машину, трясли меня. Но я не реагировал, потому как понимал, что все это – плод охваченного жаром воображения. Я слышал, как люди переговариваются друг с другом, но слов не разбирал, потому как их голоса звучали в моей голове сплошным гулом.

Да и незачем знать, о чем они говорят, все равно это бред. Меня вытащили из машины, посадили в кабину грузовика. Я слышал, как хлопнула дверь, на этом весь мой горячечный сон и закончился.

Но в следующий раз я проснулся в какой-то комнатке со стенами из тесаного бревна и потолком, колоритно отделанным древесной корой. Одна стена, правда, была из кирпича, оштукатуренная и побеленная, но я догадался, что это тыльная часть печки. Я мог касаться ее рукой, но и без того чувствовалось тепло. Резной карниз над окошком, занавесочка с узором, стекла блестят чистотой, но, удивительное дело, между рам – целая залежь дохлых комаров.

Увы, но были здесь и живые кровососы, правда, жужжали они как-то вяло, без охотничьего задора и не кусались. Может, потому, что в затхлом воздухе сильно пахло свежей хвоей и травяными отварами.

Я мог изучать нежданную среду нового своего обитания, замечать подробности, например, домотканый рушник вокруг иконы Божьей Матери с потемневшим от времени ликом. И все потому, что я совершенно не чувствовал себя больным.