Невеста мафии

В карманах плаща я ничего не обнаружил, кроме куска истертого до дыр клочка наждачной бумаги.

Яму я рыл топором. К счастью, насыщенная перегноем и гумусом почва легко поддавалась моим усилиям, тем более что глубоко копать я не собирался. Максимум полметра, чтобы зверье лицо не выело. А скоро я сюда вернусь со следственной группой и ротой спецназа. И незаконных золотодобытчиков к стенке прижмем, и покойницей займемся.

– Я вместе с тобой заснула, – рассказывала Лидочка. – Есть хочется жуть, а я к тебе прижалась, так хорошо, что и без еды не страшно. А Инна как будто позавидовала. Встала, посмотрела на меня тупо-тупо, взяла твои штаны и вышла…

– Зачем взяла? – спросил я, вспомнив, что камуфляжные брюки я действительно нашел на улице.

– Сказала, что мокрые, что на солнце быстрей высохнут…

Штаны были влажные, как после стирки в автоматической машине с мощным выжимом. В принципе, нормально, но все же неплохо было бы их немного подсушить.

– Ну, я ей сказала, что, мол, не твое это дело, но вставать лень было, – продолжала Лидочка.

– И она ушла, – подсказал я.

– Ага, ушла. Сначала тряхнула на меня штанами, как будто забрызгать меня хотела, а потом ушла… Я уже засыпала, слышу, по крыше кто-то топчется. Ну, думаю, наша дура выше всех. А она это, голову в петлю… Знала бы, вышла… Ужас какой! – покачала головой Лидочка, ладонями обжав щеки.

– А когда выходила, ничего не сказала? – верный своему оперскому долгу, спросил я.

– Сказала… Сказала, что не может она больше жить. Грязи, говорит, очень много.

– Где много грязи, на моих штанах?

– Нет… То есть я подумала, что да. Но теперь я понимаю, что грязи в ней много… Ведь столько мужиков через себя пропустила… И я такая же…

Лидочка, как будто смекнув что-то в уме, закрыла вдруг ладонями свое лицо и отвернулась от меня.

– Да и я такая же грязная!

Мне ничего не оставалось, как вылезти из ямы, подойти к ней и обнять сзади.

– Забудь.

– А ты сможешь забыть? – горько всхлипнула она. – Ты сможешь забыть, кем я была?

– Может, и была, но не по своей же воле.

– Не по своей… Все так чудовищно… И все из-за тебя!

Именно этих обвинений я и боялся. Сбитый с толку, я отстранился от Лидочки и взялся за дело. Стащил мертвое тело на дно ямы, забросал его землей. Хотел осенить могилу крестным знамением, но рука застыла в воздухе. Я не священник, чтобы совершать погребальный ритуал. Хотя крест из двух прутков на земляном холмике установил.

– Ну вот и все, – сказал я, сняв с головы армейскую кепку.

– Ты меня, пожалуйста, прости, – сказала Лидочка.

Она подошла ко мне, крепко прижавшись грудью к моей руке.

– Ты ни в чем не виноват.

– Виноват. Ничего бы не было, если бы ты не связалась со мной.

– Но ты же не хотел мне зла.

– Можешь не сомневаться.

– Правда, что ты искал меня?

– Искал.