Невеста мафии

Голова лежала на боку противоестественно, так, как будто были сломаны шейные позвонки.

Преступник мог просто свернуть ей шею. Лично я знал один верный способ, как сделать это голыми руками. Но странгуляционная полоса свидетельствовала о том, что убили ее посредством удавки. Есть такие мастера, которые, затянув петлю на шее, тут же и убивают, ломая позвонки. Быстрая смерть, но вряд ли гуманная… Но был еще один вариант. Девушка могла покончить жизнь самоубийством. Правильно влезла в петлю, грамотно шагнула в пропасть под ногами – резкий рывок, невыносимая нагрузка на позвонки с последующим переломом, мгновенная смерть и скорая встреча с бесславным коллективом неприкаянных душ.

Но ведь девушке могли помочь повеситься. Сколько на свете таких добрых людей, готовых помочь ближнему в столь ответственном деле. И одного из таких я видел сегодня в лицо. Второго пытался задержать Юрка, а третий его за это убил…

Суицид не скрывают. В таких случаях вызывают милицию, получают обратно обследованный труп с соответствующим заключением о смерти, чтобы похоронить его на законном основании. А эту бедняжку привезли на кладбище, чтобы предать земле втайне от всех, без всяких церемоний, как бесхозную собаку. Мало того, подлец в бейсболке даже призывал сторожей надругаться над ее мертвым и еще только остывающим телом.

– Вот тебе и девочка от мертвого сутенера, – вслух подумал я, вспомнив наш последний разговор с Юркой. – Накаркали, черт!

Девочка есть, а сутенеры, увы, еще живые… Возможно, это и в самом деле были сутенеры, потому как девушка, судя по всему, при жизни исповедовала легкость полового бытия. Или проституткой была, или стриптизершей, или то и другое. Но наверняка деньги за свои услуги она брала немалые. Слишком уж хороша она была для уличной дешевки… Впрочем, это всего лишь мои предположения; что и как было на самом деле, покажет расследование. А пока что мне нужно было заняться сторожами, которые получили деньги, но так и не успели их отработать.

Низкорослый мужичок с испитым лицом безжизненно лежал у входа в сторожку, уложив голову на нижнюю ступеньку полуразрушенного крыльца. Глаза широко раскрыты, рот перекошен, с уголка губ за шиворот тонко струилась кровь, на грязной, некогда белой рубашке растеклись два багровых пятна. Два пулевых отверстия – грудь и живот. Но у этого типа был еще как минимум один помощник.

Гробокопатель обнаружился в глубине сторожки, в темной, сырой и провонявшей комнате за дощатым ящиком, очень похожим на тот, в котором доставляется из армейских недр «двухсотый» груз. Забился в угол, закрыл лицо руками и трясется, как отрубленный собачий хвост.

Осмотрев комнату, я никого больше не обнаружил. И со сторожем решил пока не общаться.