Ноттингем

Под светло-серыми глазами разводы то ли от туши, то ли от теней, и это вызывает у меня смешок.

– У тебя накрашены глаза, и ты весь мокрый, хотя, – мельком смотрю за окно, – на улице нет дождя.

– Нико столкнул меня в бассейн. Кретин. – Отмахнувшись, Сойер снимает с плеча гитару и идет к моему шкафу.

– Эй-эй! – Указываю на его грязные конверсы. – Ты мне здесь все перепачкаешь!

– Прости, мамочка.

Сбросив кеды, Сойер открывает шкаф и, сдвинув в сторону вешалки с платьями, убирает гитару в самый угол.

За прошедшее лето это уже стало традицией. Когда миссис Вуд узнала, что Сойер вместе с друзьями из группы «Мерсер» играет каверы в местном баре, то просто вышла из себя. Вход в бар запрещен до двадцати одного года, и владельцу влетит, если полиция узнает, что там играют ребята, которым едва стукнуло восемнадцать. А миссис Вуд обязательно раздует из этого огромный скандал, как случилось в начале лета с выступлением парней в баре «Буллит».

– А смоки айс откуда?

– Айрис, новая девушка Нико, решила, что будет отлично смотреться. С ней легче согласиться, чем спорить. Поймешь, когда познакомлю вас.

Взгляд Сойера задерживается на книге с полуобнаженным футболистом на обложке.

– Опять читаешь порнушку?

– Ее там не было, меня обманули. Снова.

– Просто открой порносайт, Райли. Книги придуманы для того, чтобы читать, а не дрочить на них."

"Он заходит в ванную и, взяв полотенце, небрежно вытирает влажные волосы.

– Как мало ты знаешь о современной литературе.

Если бы Сойер узнал, что я тайно хочу проделать с ним все, чем занимаются парочки в моих романах с горячими обложками, то, боюсь, нашей дружбе пришел бы конец. Секс на пляже, в трюме корабля, в мистическом лесу и даже в вампирском логове. Все, не считая оргий. Мне не нравится мысль о том, что придется делить с кем-то Сойера.

Отбросив полотенце на раковину, он включает воду и умывает лицо.

– Черт, не смывается. Что добавляют в косметику, сажу?

– Давай помогу. – Со вздохом поднявшись, я иду в ванную и, подхватив ватный шарик из вазочки, выливаю на него щедрую порцию мицеллярной воды.

– Сядь, – прошу я, опустив крышку унитаза, – иначе я не достану. Ты же ростом с Гамильтонскую водонапорную башню.

Сойер послушно садится. Я встаю между его коленей и ловлю пальцами подбородок, поднимая голову. Он заглядывает в мои глаза, и только в этот момент я понимаю, насколько близко мы находимся друг к другу.

В груди мгновенно вырастает ком, мешающий дышать. Мне становится жарко в собственном теле, и все, о чем я могу думать: как бы не выдать свои эмоции. Но боюсь, что музыкальный слух Сойера настолько острый, что он услышит, как взволнованно и часто бьется мое сердце.

– Что такое? – тихо спрашивает он. Намного тише, чем звучит стук моего сердца.