Ноттингем

– Готова поспорить, что он сделал это специально. Хочет заставить тебя передумать.

– Деньги с продажи помогут нам разобраться со счетами.

Внезапно вкусный ужин в моем желудке становится тяжелым, а настроение вмиг падает.

– Может, нам стоило поехать после ресторана сразу домой, а не кататься на ней? Не могу избавиться от мысли, как тебе будет тяжело расставаться с ней.

Остановившись на светофоре, Сойер поворачивается ко мне.

– Я не настолько сентиментален, Райлс. То, что мы на ней немного покатаемся, не сделает ее самой дорогой на свете вещью.

Может, он и прав, а я просто сужу по себе – я ко всему быстро привыкаю, начиная с вещей и заканчивая заставкой на экране телефона.

Вечерний Гамильтон пестрит рождественскими огнями. Я даже не заметила, в какой момент город начали украшать к праздникам. Снег медленно падает большими хлопьями, люди неспешно идут по улице, никакой предрождественской суеты. Это одна из причин, почему я хочу вырваться в большой город: там движение и жизнь, мне нравится не сидеть на месте, а вечно спешить куда-то и нестись вперед, пытаясь успеть все и сразу. Сойеру с его спокойствием такой расклад жизни совсем не подходит, ему ни за что бы не понравилось жить в тревожном и импульсивном ритме Лос-Анджелеса или Нью-Йорка.

– Мне предложили место со стипендией в Нью-Йоркской академии искусств.

Эти слова заставляют меня вздрогнуть. Во рту мгновенно пересыхает. Я медленно поворачиваю голову и внимательно смотрю на него.

– Райлс?

– Погоди, я пытаюсь понять, что чувствую.

– Райли.

– Чш-ш!

– Не шикай на меня, – со смехом отзывается он, сворачивая к дороге, ведущей к озеру.

Я поступаю в Сан-Бернардино. А Сойеру открывает двери Нью-Йорк. Между нами будет почти две тысячи миль, два дня на машине, литры бензина и три часа разницы во времени.

Прикусив губу, я смотрю на сменяющиеся фонари парка за окном. Сойер паркует машину перед темным пятном озера, которое сейчас напоминает зияющую бездну.

Собираясь с мыслями, я без остановки кручу кольцо на указательном пальце. Разумеется, я знала, что, поступив в колледжи, мы в любом случае будем на расстоянии друг от друга. Но это казалось чем-то далеким, а теперь мысль о расстоянии близка как никогда, я буквально чувствую во рту ее болезненно-горький привкус.

Сойер поворачивается и опускает согнутую в локте руку на руль.

– Меня пугает, когда ты так долго молчишь, Райли.

– Знаешь, я уже очень давно не видела, как ты играешь на гитаре.

– Это не совсем то, что я ожидал сейчас услышать.

– Ты очень красивый и чужой на сцене, ты в курсе?

– Чужой?"

"– Мхм, для меня. В хорошем смысле. Не знаю, как это выразить. На сцене ты похож на настоящую звезду, сияющую и недоступную.