Ноттингем

Я ни за что на свете не хочу смотреть вверх. Из задней двери дома выскакивает перепуганная Скарлетт в одном халате. Ахнув, она спешит в мою сторону.

– Как ты, милая? – обеспокоенно спрашивает она, обхватывая меня за плечи. – Не ушиблась?

– Н-нет, все в порядке.

– Хорошо хоть, что не на голову упала. Что ты тут делаешь так поздно?

Ох, боже, вы не захотите знать.

– Я хотела… Тут скрипело, и я решила посмотреть, что там такое. А она… Кажется, я ее сломала, извините.

– Кажется? – со смешком переспрашивает Сойер.

Сжав кулаки, я мечтаю, чтобы он скрылся в комнате.

– Брось, этой трубе больше лет, чем тебе! Главное, что ты в порядке, давай отведу тебя домой.

Уходя вместе со Скарлетт, я не нахожу смелости обернуться и посмотреть на Сойера. Остается лишь молиться, что он не умер от смеха.

Миссис Вуд заходит в наш дом с такой паникой, будто меня дважды ударила молния. Родители осматривают меня, расспрашивая, что я там делала, и мама без остановки охает, словно на мне не осталось живого места.

– Что случилось? – спрашивает Фелис. Я слишком раздражена, чтобы терпеть ее наигранное беспокойство, поэтому, пока она снимает куртку, ухожу на кухню.

Открыв холодильник, достаю стакан с недопитым фрешем, но не успеваю сделать глоток, как Фелис уже появляется рядом.

– Мистер и миссис Беннет рассказали, что ты чуть не погибла.

– Нет, просто Скарлетт любит преувеличивать, как и мама.

– Я рада, что ты в порядке.

Ее взгляд останавливается на значке на моем джемпере, и меня разрывает от желания выкрикнуть: «Выкуси!»

– Я все хотела спросить у тебя… Это ты попросила Сойера прервать наши занятия музыкой?

– Ваши уроки закончила ты сама. Сойер не любит, когда ему врут и когда меня обижают, а ты сделала и то и другое.

– Райли, у меня нет на него видов, мне нравились эти занятия.

– А мне нравилось, когда Джастин Бибер был холостым, но что поделать, не всех волнует мое мнение. Найми другого репетитора.

– Сойер понятно и терпеливо объясняет, между нами лишь музыка. И я… Я хочу подарить ему свой цветок в знак благодарности.

Поперхнувшись, я захожусь кашлем.

– «Цветок» – это название песни, я написала ее сама.

Прочистив горло, я вытираю рот и отставляю стакан.

– Больше никогда не формулируй предложение так, как сделала только что.

Не хочу судить, но Фелисити Ларс определенно выглядит как человек, который называет вагину «цветком».

– Мне хотелось бы сыграть ее Сойеру, но он не станет слушать из-за тебя. Я знаю, что у нас с тобой не сложилось, но здесь всего лишь творчество.

– Слушай, хоть я собственница и эгоистка, а еще мне не нравились ваши занятия, но Сойер – не моя собственность. Он взрослый мальчик и сам принимает решения, поэтому спроси у него о своем цветке, занятиях и прочем, идет?

– В том-то и дело, что я спросила.