Ноттингем

И я бы ни за что не смогла раздеться в таком состоянии перед кем-то другим, но я полностью доверяю Сойеру.

– В уничтоженных дневниках я писала, как мечтаю о том, чтобы ты стал моим первым парнем во всех смыслах этого слова, – признаюсь я, стягивая с себя толстовку и бросая ее на пол. – В каком-то смысле так и выходит, потому что я впервые буду с человеком, которого люблю. Я буду с тобой.

Грудь Сойера вздымается в глубоком вдохе, в блеклом свете от экрана я вижу его взгляд – он смотрит на меня так, будто я единственное, что имеет смысл. Так, как я обычно смотрю на него.

Он касается теплыми ладонями моей обнаженной спины, сначала осторожно, словно ждет, что я вот-вот оттолкну, а затем ведет пальцы вверх, и они тонут в моих волосах.

Сойер дарит мне глубокий поцелуй. Его губы и ощущение его горячей кожи под моими ладонями будят ноющее чувство внизу живота. Я впиваюсь пальцами в его плечи, и в попытках унять эту приятную боль мои бедра плавно раскачиваются словно сами по себе, подаваясь навстречу Сойеру.

Его движения становятся увереннее, руки скользят по моему телу. Сжав в ладони мои волосы на затылке, он легонько тянет и припадает губами к моей шее, ведя дорожку поцелуев, которые посылают импульсы тока по венам. Дыхание Сойера учащается, и это сводит меня с ума. Даже самая малейшая его реакция распаляет мое желание. Воздух в комнате тяжелеет, словно наэлектризован. Трение наших тел даже сквозь одежду становится невыносимым, а внизу живота с каждой секундой тянет все сильнее. Я будто в агонии.

Мне нужно больше, нам обоим это нужно. Заставляю себя отстраниться и слезаю с кровати, чтобы развязать шнурок спортивных штанов. Пальцы дрожат, и узел никак не поддается. Пытаюсь стянуть их, но они соскальзывают с талии и впиваются в кости таза.

– Дерьмо!

Усмехнувшись, Сойер поднимается следом за мной.

– Иди сюда.

Он пытается развязать крошечный узелок, но у него тоже не выходит.

– Дерьмо, – повторяет он за мной и опускается на колени. – Что в таких случаях обычно делают в твоих книгах?

Почувствовав его дыхание над резинкой спортивных штанов, я импульсивно втягиваю живот. Тело обдает жаром.

– Обычно рвут одежду.

Сойер поднимает голову. О боже, видеть его полуобнаженным, с соблазнительной улыбкой и спадающими на лоб волосами – все это сильнее меня.

– Если я порву твою одежду, ты меня бросишь.

– Что ж, тут ты прав. Я куплю какую-нибудь специальную, которую не жалко будет испортить.

Он наконец-то расправляется с узлом, пальцы проскальзывают под резинку штанов, и спускают их по ногам к щиколоткам. Его ладони оказываются на моих бедрах, и, легонько сжав их, Сойер подается ближе и целует меня прямо поверх нижнего белья, заставляя глубоко вдохнуть. Он поднимается выше, губы скользят по животу, груди, ключицам, шее.