Изменить 6-го

— Она моя младшая сестра, ребенок, гребаный ты извращенец!

— Она не ребенок, чел, — хохотнул Алек. — Шаннон Линч в свои шестнадцать выглядит как влажная фантазия любого чувака.

— Тебе не жить.

— Я просто сказал, без злого умысла.

— Вообще никак не говори. — Я снова содрогнулся. — И даже думать не смей. Господи.

— У нее такие потрясные синие глаза.

— А у меня потрясный хук справа.

— Прибереги его для чувака, который пялит твою сестру, а не для того, кто восторгается ею на расстоянии, — засмеялся Алек.

— Он ее не пялит.

— Пока.

— Все, заканчивай.

Пережидая стихийное бедствие под названием «ураган „Моллой“», я сумел не попадаться ей на глаза и под горячую руку целых четыре урока. А вот на сдвоенной математике перед большой переменой мне предстояло не только испытать на себе ее гнев, но и выдерживать его шквал за одной партой с ней.

С лицом мрачнее тучи Моллой явилась в класс через пять минут после звонка, что ей было несвойственно, и наплела училке какую-то фигню, типа срочно понадобилось в туалет.

Под обращенными на нее взглядами, с бесконечными ногами, выставленными на обозрение всяким похотливым баранам, которые, скажем прямо, среди наших одноклассников преобладали, Моллой двинулась вдоль ряда, выставив грудь и покачивая бедрами.

Такая у нее была фишка, обнаруженная мною еще в самом начале наших отношений, — в гневе Моллой выглядела чертовски сексуально. Разумеется, секса в ней всегда было хоть отбавляй. Но если Моллой закусывала удила, от ее женственности просто срывало башню. Например, как сейчас, когда меня записали в прокаженные и наглядно демонстрировали, что в случае чего на мое место найдется масса желающих.

— Моллой, — нарушил я тягостное молчание, едва она села рядом. — Отличные ножки.

Уголки ее губ невольно поползли вверх, однако через секунду она спохватилась, нахмурилась и с каменным выражением лица достала из рюкзака учебники и пенал.

— Может, мы...

Моллой помотала головой, недвусмысленно давая понять, что не собирается идти на перемирие.

Да, хладнокровия ей не занимать. Если кому и положено злиться, то мне, несчастному ублюдку, чью заначку накануне спустили в унитаз."

"Не отважившись предпринять новую попытку к сближению, я пожал плечами и, стиснув в кулаке карандаш, уставился в окно, на мартовский дождь, хлеставший по стеклам.

Целиком уйдя в свои мысли, я размышлял над тем, во что превратилась моя жизнь, и недоумевал, почему девушка, сидящая рядом, по-прежнему со мной.

Да, за исключением смытой в унитаз заначки, счет был совсем не в мою пользу.

Я наломал дров.

Снова.

Скатился.

Опять.

Не оправдал ее надежд.

Снова.

В общем, косяков за мной числилось предостаточно.