Изменить 6-го

Понятно, чего добивалась Моллой этой песней, но меня было уже не вернуть обратно. Однако я по-прежнему позволял ей держать себя за руку. Позволял себе наслаждаться ее прикосновением, светом, способным хоть ненадолго рассеять мрак.

Я знал, что поступаю неправильно и причиняю ей еще бóльшую боль, но отчаянно нуждался в этом крохотном проявлении любви и заботы. Только бы Моллой задержалась еще на мгновение. Оцепенев, я безропотно позволял делать с собой что угодно. Видит бог, Моллой завладела мной целиком.

Она переплела пальцы с моими и сжала. Хотя я не ответил на пожатие, большой палец сам собой гладил ее хрупкие костяшки.

Своим поведением я заставлял ее страдать. Наступит день — и она не выдержит, отречется от меня, но уже ничего не исправить.

Я не мог выбраться из ямы, в которую угодил.

А самое ужасное — почти не хотел.

91

ОН МЕНЯ ПОДСТЕРЕГАЕТ

ИФА

Как ни больно было признавать, но отец моего будущего ребенка — героиновый наркоман. И от этой боли хотелось повеситься.

Годами я верила каждому его слову. Из-за безграничной любви не замечала тревожных звоночков, доносившихся отовсюду.

Доверившись ему, я неосознанно сунула голову в петлю, и в какой-то момент она затянулась у меня на шее.

Даже сейчас, когда Джоуи пробрался через окно в мою спальню и, пошатываясь, двинулся к кровати, мне не хватило духу его прогнать.

Потому что я любила.

Любила парня, которым он был.

Мужчину, которым он стал.

Любила во всех его проявлениях.

Трясущийся в ознобе Джоуи опустился рядом со мной на постель, и матрас просел под тяжестью его веса.

— Моллой.

Зажмурившись, я усилием воли заставила себя не сорваться ради прежнего Джоуи, который еще таился под нынешней оболочкой.

— Джо.

— Мне т-так х-холодно.

— Иди сюда, — шепнула я и, по привычке перекатившись на бок, обняла его поперек груди.

— Так, н-на хрен, холодно, — лязгая зубами, пробормотал он и стиснул мою ладонь. — Б-блин, п-пр-рости.

Он искренне раскаивался.

Каждый божий день.

И всячески это демонстрировал.

Вот только потом все начиналось заново.

Он продолжал глушить боль самым ужасным из имеющихся способов.

И постоянно возвращался к Шейну Холланду.

— Ты м-меня еще л-любишь? — спросил Джоуи, дрожа с головы до ног.

Значит, у него жесткий отходняк. А потом начнется чудовищная ломка.

— Если н-нет, я пойму.

— Люблю, Джо, — заверила я; сердце обливалось кровью. — Не получается не любить.

— Не могу уснуть, — пожаловался он, поворачиваясь ко мне. — Королева, ты н-не п-представляешь, как я задолбался.

— Почему?

— Стоит закрыть глаза, и кажется, что он меня подстерегает.

— Кто, Джо? — выдавила я, смахнув с его щеки слезинку. — Кто тебя подстерегает?

— Отец.