Изменить 6-го

98

ТЮРЕМНЫЙ РОК

26

ДЖОУИ

Я ничуть не удивился, когда из всех участников происшествия в Томмене на меня единственного надели «браслеты», а после зачитали коронное: «Вы арестованы в соответствии с четвертой статьей уголовного кодекса». Фраза, которую мне, честно признаться, доводилось слышать десятки раз.

Меня впихнули на заднее сиденье полицейской машины и доставили прямиком в участок, где меня обыскал, раздел и навалял мне по шее не кто иной, как папаша утырка Пола. А потом отправили в камеру — ждать адвоката для похода в суд.

Нисколько не раскаиваясь в содеянном, я твердо решил терпеть, не показывать эмоций и не грызть себя за то, что защитил сестру.

В задницу этих козлов из Томмена.

В задницу весь чертов мир.

Жаль только, что я втравил в это Моллой. В Томмене она очутилась исключительно по моей вине и в драку полезла лишь из-за меня.

Ее лицо было перед глазами, пока я сидел на бетонном блоке, служившем по совместительству койкой в «обезьяннике», и мучился угрызениями совести и зверской ломкой.

Толчок из нержавейки в углу камеры едва не засорился от блевотины, которую потоком извергал мой желудок.

Черная слизь.

Зеленая желчь.

Сгустки крови.

Господи Исусе, я буквально истекал ядом.

Положенный мне телефонный звонок я по наивности израсходовал на женщину, которая даже не соизволила взять трубку.

Матери на меня плевать.

Ничего нового.

Господи, да было больше шансов, что за мной придет старик.

Ты и так все это знал, придурок, так что перестань беспокоиться о ней!

Презирая себя за слабость, я отказался от повторного звонка, потому что, справедливости ради, звонить больше было некому.

После глобальной стычки с Дарреном я предпочитал отсидеть полтора года за нанесение тяжких телесных, лишь бы не обращаться к нему за помощью. В задницу Даррена.

Единственная, кому я мог позвонить, единственная, кто еще не отрекся от меня, была та, кого мне полагалось защищать. Самый дорогой для меня человек во всем мире.

Я знал: Моллой обязательно ответит. Примчится за мной. Будет биться за меня, чего бы ей это ни стоило.

Вот в чем, блин, и проблема.

Пора это прекратить. Пора перестать подвергать ее опасности.

— Подъем, Линч, — скомандовал коп, отпирая металлическую дверь камеры.

 — Через двадцать минут у тебя слушание.

Зашибись.

Просто, блин, зашибись.

Решив не возражать, я безропотно подчинился и стоял как статуя, пока на меня надевали «браслеты». Да, на сей раз мне не отвертеться.

«Может, оно и к лучшему, — размышлял я по дороге к автозаку. — Может, судья упечет меня за решетку и отправит в тюрьму Корка. Устранит меня из жизни Моллой и ребенка — для их же блага».

99

ПОМЕШАТЕЛЬСТВО

ИФА

Слезы.

Они текли ручьем.