Изменить 6-го

— Моя жена с тобой бы не согласилась, — печально улыбнулся Кавана и добавил: — У тебя появилась поклонница, Джоуи Линч.

— Ваша жена, — откликнулся я, с трудом подавив стон, вызванный острым приступом боли и ломки. Блин, меня вообще не отпускает. — Ваша жена ни хрена обо мне не знает.

— А ты ни хрена, прости за грубость, не знаешь ее, — хмыкнул Джон. — Ты ее зацепил.

Я моментально насторожился, сощурился.

— Зацепил, значит.

Кавана кивнул:"

"— Она хочет тебе помочь.

— А вот я не хочу, чтобы она помогала.

— Ты не хочешь помощи, но разве она тебе не нужна?

— Может, хватит юлить? — совершенно сбитый с толку, огрызнулся я.

 — Не люблю ходить вокруг да около. Просто скажите, что вам надо.

— Давай сначала вытащим тебя отсюда. — Кавана встал из-за стола. — А после поговорим.

101

СЛИШКОМ ХОРОШО, ЧТОБЫ БЫТЬ ПРАВДОЙ... И ЧТОБЫ РАССЛАБЛЯТЬСЯ

ДЖОУИ

Всего за семь минут Джон Кавана не только добился снятия с меня всех обвинений, но и растрогал судью — долбаного судью! — так, что тот проникся ко мне жалостью и извинился.

Не подыхай я от ломки, наверняка бы впечатлился даром убеждения Каваны.

Чувствуя себя хуже некуда, я безропотно уселся в навороченный «мерседес» и даже не пикнул, когда Джон повез меня в поместье.

Мне срочно требовалось чем-нибудь закинуться.

Приглушить боль.

Адреналин, бурливший в венах, давно выветрился, и я снова лязгал зубами от холода, все тело ломило. Любые доводы рассудка и сердца меркли на фоне невыносимой ломки.

Я презирал себя за слабость, но побороть неутолимый голод было выше моих сил.

Можно даже не пытаться.

Эту битву мне не выиграть.

— Милый Джоуи, садись, — распорядилась Эдель. (Я нехотя переступил порог кухни, мечтая очутиться где угодно, только не здесь.

) — Как ты себя чувствуешь? Как лицо? Как прошел суд? Господи, да ты весь в синяках!

— Любимая, дай человеку прийти в себя. — Джон шагнул вслед за мной к островку. — Садись, Джоуи. Поговорим.

Садиться мне не хотелось.

А разговаривать хотелось еще меньше.

Однако я был обязан этому человеку свободой.

Если разговор станет платой за спасение моей задницы от тюрьмы, ничего не имею против.

Плюхнувшись на высокий табурет, я лишь чудом сдержался и не врезал миссис Каване, когда та в прямом смысле вцепилась мне в волосы.

— Иисус, Мария, Иосиф и осел, — выдохнула она, перебирая мои пряди, словно заботливая мать в поисках вшей. — Что случилось с твоей головой? — твердила она, ощупывая мой череп.

Папаша случился.

— Эдель, это тебе не Джонни, — одернул ее Джон. — Ты не можешь вот так запросто к нему прикасаться.

— Но ведь он...

— Любимая!

— Верно, верно. — На мое счастье, она наконец убрала руки и отступила на шаг, вернув мне личное пространство. — Джоуи, милый, извини.