Изменить 6-го

— Нет, малыш, сиди дома, — перебил Джоуи. — Мне идти максимум минут двадцать. Расслабься, отдохни, хорошо? Я скоро буду.

— Джо? — мгновенно насторожилась я. — Ты ведь не?..

— Нет.

— Поклянись.

— Нет, клянусь.

Я сразу обмякла. Тревога не унялась, но мне всем сердцем хотелось ему верить.

— Беги сразу сюда, слышишь? Никуда не сворачивай. — Не облажайся. — Я тебя жду, ясно?

— Люблю тебя, Моллой.

— Я тебя тоже.

— Увидимся через двадцать минут.

103

ЯБЛОЧКО ОТ ЯБЛОНИ НЕДАЛЕКО ПАДАЕТ

ДЖОУИ

Полдороги я преодолел на попутке, а вторую половину — бегом.

Буквально в квартале от дома Моллой в Роузвуде из переулка вынырнул темный силуэт и преградил мне путь.

Я вздрогнул, шарахнулся в сторону и, приложившись о мусорный контейнер, выронил телефон.

— Совсем охренел? — рявкнул я и, рассвирепев, наклонился поднять мобильный, но поздно — тот уже исчез между прутьями ливневки. — Ты должен мне сотовый, придурок!

— Так и думал, что застану тебя здесь. — При звуках знакомого голоса внутри все оцепенело от страха. — Расслабься, пацан. Я просто хочу поговорить.

Перепуганный, застигнутый врасплох, я выпрямился в полный рост и приготовился к разборкам.

И боли.

— Какого хрена тебе надо?

— Поговорить, — заплетающимся языком ответил отец, выставив руку; в другой была зажата бутылка его любимой отравы под названием «виски». — Просто поговорить, пацан. И только.

— Не о чем нам разговаривать, — процедил я и попятился, мысленно презирая себя за трусость.

Волосы у меня встали дыбом. От запаха виски мутило. С нашей последней стычки прошло немало времени, и я почти забыл, какой ужас внушал мне этот человек.

Почти.

— Отвали, — предупредил я и выставил ладонь, когда отец попытался приблизиться.

— Ты прочел мое письмо?

— В задницу твое письмо! — В голове шевельнулись смутные воспоминания о той хрени, которую насочинял папаша в попытке меня разжалобить. Впрочем, события последних месяцев мне вообще помнились смутно. — И тебя в задницу.

— У меня к тебе просьба. — Каким-то образом отец ухитрился загнать меня в угол и заблокировать путь к отступлению. — Замолви словечко перед матерью. Она к тебе прислушается и пустит меня обратно, если попросишь.

— Пустить тебя обратно? — У меня вырвался мрачный смешок.

 — Старик, ты совсем не соображаешь? Даже не надейся вернуться. Ты чуть не убил родную дочь и отправишься прямиком за решетку, но никак не домой, к жене.

— В тюрьму я не сяду, — ответил он таким уверенным тоном, что мне это не понравилось. — А вот ты отправишься прямиком в ад, если не похлопочешь за меня.

— Тогда до встречи в аду, — бросил я.

Этому утырку меня не прогнуть, пусть подавится своими угрозами.

Парадокс, но его издевки меня не трогали.