Изменить 6-го

 — Где пропадал, мелкий?

Я мгновенно напрягся и, прикусив самокрутку, повернул голову к говорившему.

— А тебя как сюда занесло?

— Отцовские обязанности. — Шейн кивнул на поле, где сражалась мелюзга. — Видишь крупного парнишку с мячом?

— Ну?

— Мы с его мамашей в свое время мутили, — пояснил Холланд. — И вот она недавно объявилась, с лютой зависимостью и протянутой рукой. Судя по всему, пацан мой. По крайней мере, так она утверждает.

Затянувшись, я передал ему косячок и выпустил облачко дыма.

— А ты что думаешь?

— У таких баб, — Шейн сделал паузу, чтобы пыхнуть, — мужиков как грязи, а потом начинается: типа кто последний, тот и папа.

— Ткнула наугад, значит, — подмигнул я.

— Да уж, ткнула так ткнула, — хмыкнул Шейн, выпуская дым.

— Фигово, — буркнул я, не зная, что еще сказать.

— Как твое ничего? — Шейн сделал новую затяжку. — Почему не заглядываешь?

— Дел по горло, — ответил я и мысленно чертыхнулся.

Появление Шейна обломало весь кайф.

Меня словно отбросило назад. Назад к краю и самокопанию.

Пословица «С глаз долой — из сердца вон» не врет: чем дальше я держался от прошлого и старых привычек, тем легче было не сорваться.

А теперь прошлое нарисовалось прямо перед носом, и знакомый зуд возвращался с головокружительной скоростью.

— До сих пор тусишь со своей барменшей?

— Она официантка.

— Официантка, — протянул Шейн, исчезая в клубах дыма. — Видел позавчера в городе твоего старика.

— Вообще насрать.

— Пялил какую-то барменшу в «Закусоне». — (Внутри у меня все помертвело.) — Кстати, очень похожую на твою официантку.

— А тебе какая печаль, Шейн? — огрызнулся я.

— Да никакой. — Он примирительно развел руками.

 — Просто решил предупредить друга.

— Ты ошибся, это не она.

Он пожал плечами:

— Согласен, мог и перепутать.

— Не мог, а перепутал.

— Допустим, — продолжал глумиться Шейн. — Но ты ведь в курсе, какой народ эти барменши...

— Она официантка, и хватит нести бред, — перебил я, вскакивая на ноги. — Сколько раз тебе повторять: она — табу.

Шейн пожал плечами:

— Я просто беспокоюсь о друге.

— Никакой я не друг, Шейн, а наивный дурак, который отдавал тебе половину зарплаты с тех пор, как начал зарабатывать.

— Сядь, Линчи.

— Нет, и не собираюсь.

— Кому сказано: сядь, — грозно процедил Шейн. — Быстро, мелкий. Я с тобой еще не закончил.

На свою беду, я прекрасно знал, на что способен Шейн, поэтому нехотя подчинился. Этот хмырь не остановится ни перед чем, лишь бы добиться своего. От места, где он расселся, до моих братьев рукой подать. Нельзя терять голову. «Друг» он опасный, а враг и того хуже."

"— Твоя цыпочка — табу, — спокойно произнес Шейн, ткнув меня в бок. — Вот сейчас я услышал. Раньше — нет. — (Я настороженно кивнул.