Новобрачная

 – Алек наблюдал, как менялось выражение ее лица, ему вдруг нестерпимо захотелось, чтобы она заботилась о нем, чтобы она его любила. Сам же он не имеет права полюбить ее, и причина тому очень проста: он – воин, а воин не имеет права любить женщину. Женщина – его собственность. Любовь усложняет жизнь, отвлекает от основных обязанностей, а у него их более чем достаточно. Нет, он не должен любить ее, но будь он проклят, если не заставит ее полюбить себя, и чем быстрее она это сделает, тем лучше для нее.

– Даю тебе срок – две недели, – твердо сказал он.

– Ты очень самонадеян, муж.

– Хорошо, что ты это заметила.

Не дав Джейми возможности ответить, Алек быстро вышел. Воины ждут новостей о здоровье раненого. Они не разойдутся до тех пор, пока лично не убедятся, что их товарищ вне опасности. Это их право, и Алек не собирался ущемлять их в этом."

"Джейми задремала, стоя на коленях у постели раненого. Ангус застонал и открыл глаза. Он попытался пошевелить руками и не смог – одна была забинтована, вторую кто-то крепко держал.

Ангус приподнял голову и увидел женщину, склонившую голову ему на постель, глаза ее были закрыты. Женщина спала, но, когда Ангус попытался вытащить руку, она не отпустила ее.

Раненый перевел взгляд и увидел своих товарищей, входящих в зал. Они улыбались ему. Ангус попытался улыбнуться в ответ, но боль сковала тело, и улыбка вышла вымученной. Раз он чувствует боль – значит, он жив и все происходит на этом свете.

Алек и Гавин стояли у входа в зал и наблюдали за происходящим. Теперь все знали, что леди Кинкейд спасла жизнь Ангусу. Видели, что он жив и даже пытается улыбаться.

Зал вместил только треть войска, остальные стояли во дворе и ждали своей очереди. Один из воинов встал на колени, другие последовали его примеру, и вскоре все, включая тех, что были во дворе, стояли на коленях, почтительно склонив головы.

Суровые кельты присягали на верность, и Алек знал, что они присягают не Ангусу, который был одним из них, а леди Кинкейд – его жене. Они клялись леди Кинкейд в верности, выражали свое к ней доверие.

А его жена в это время сладко спала.

– Не думал, что ей удастся так быстро добиться их расположения, – заметил Гавин. – Не прошло и дня, как они все перед ней на коленях.

Маркус и Эдит вошли в зал, когда последний воин покинул его. Вскоре к ним присоединились Элизабет и Энни.

– Ты видишь, Энни? – спросила Элизабет. – Ангус жив и даже улыбается. – Она бросилась к кровати мужа.

– Леди Кинкейд спасла нашего друга, Маркус, – сказал Гавин. – Почему ты хмуришься, вместо того чтобы радоваться вместе со всеми?

– Ангус остался бы жив и без вмешательства леди Кинкейд, – мрачно ответил Маркус. – На все воля Божья.

Злость, прозвучавшая в голосе Маркуса, не могла не привлечь внимания Алека.