Новогоднее утро с... Бандосом!

Помада смазалась, но в целом не критично. Глаза только уставшие и пара новых морщин появилась. Вот откуда они лезут? А главное за что? Маску что ли сделать какую?

Какая нахрен маска? Настроение уходит в минус. Упасть бы в кресло без сил, но я придумала себе геморрой на вечер с сырниками. Идиотка! Но не выкидывать же продукты.

Около двери меня встречает орущий кот. Лысый, как гладильная доска, и такой же мерзкий на вид. Это что еще за чудовище?

— Ну и что ты здесь делаешь? — спрашиваю его и устало вздыхаю. — У тебя есть дом? А может, другой подъезд? Туда и топай. Пока я добрая.

Ну, Дед Мороз! Я тебе за такие предсказания не то, что ночь в обеъяннике устрою…

Кот лишь продолжает противно скрипеть в ответ и трется о мою ногу. Брезгливо отодвигаю его носком сапога в сторону и открываю дверь. Но этот шустрый тип каким-то образом успевает просочиться в квартиру через щель.

— Эй! Ты что делаешь?! — возмущенно кричу я и торопливо спешу поймать прохвоста. Еще чего не хватало! Ловлю кота за шкирку и выдворяю обратно на площадку. — Иди гуляй. Ты мне тут не нужен.

Он хмурится, сдвигая складки на лбу и остается сидеть под дверью, а я, проклиная все на свете, прохожу на кухню. Открываю бутылку вина, наливаю себе бокал и включаю какой-то тупой сериал про ментов. Идеальный вечер. Если бы не сырники.

Обреченно вытаскиваю продукты из пакета и достаю тарелку. Осталось только вспомнить, как все это делается. Сначала кажется, что навык атрофировался за ненадобностью, но вскоре мышечная память возвращается. И все становится замечательно. Только вот истошное ""Мяу!"" за дверью рушит всю идиллию.

— Ты издеваешься? — рычу я, прибавляя громкость телевизора. — Даже реклама на федеральных каналах менее назойлива, чем ты!

Но этот наглый тип не сдается. Мяуканье становится все громче и настойчивее. Кот буквально завывает у меня под квартирой, нещадно действуя на нервы. Выпив еще полбокала, сдаюсь и иду открывать дверь.

— Слушай, ты либо уходишь, либо замолкаешь, — строго говорю я, глядя в его наглые глаза. Кот же, словно нарочно, делает шаг вперед и заходит в квартиру.

— Ну ладно! Побудешь до утра, но потом, — поднимаю палец, словно школьному хулигану, — по своим делам. Ясно?

Кот нагло проходит на кухню, словно здесь его дом. Вынимаю из холодильника что-то, что может сойти за кошачью еду, и ставлю ему в миску. Пока он ест, я придумываю имя.

— Ладно, будешь Муж, — говорю, глядя, как он шумно жует остатки курицы. — Почему? Потому что такой же наглый и делаешь все по-своему.

На ночь оставляю его за дверью спальни, но этот коварный тип все равно пробирается внутрь, забирается ко мне в постель и нагло лезет под одеяло. Мерзнет что ли? Мне вообще фиолетово, не я брила его налысо.

— Слушай, мы так не договаривались, — бормочу, но уже ничего не предпринимаю.