Обещание горца

Бетия также хотела выяснить, что имели в виду Жизель и Мэдди, говоря, что деревня обеспечивает почти все их нужды. Эрик сделает все возможное, чтобы вернуть к жизни деревню в Дублине, но он мог просто не знать, как превратить ее в привлекательное и прибыльное место.

Еще ей было просто необходимо выехать за пределы Донкойла. Она засиделась в четырех стенах. Когда Боуэн вывел ее лошадь из стойла, Бетия широко улыбнулась ему. В последнее время она редко его видела.

– Итак, Эрик разрешил тебе ехать, – проворчал Боуэн, помогая Бетии сесть в седло.

– Да. Ты собираешься стать одним из моих охранников? – спросила она, расправляя юбки.

– Собираюсь. Я не уверен, что мне нравится эта идея, так как мы видели несколько свидетельств тому, что этот мерзавец околачивается поблизости, но, думаю, тебе это необходимо. Маленькая поездка до деревни и обратно может унять неугомонного бесенка, сидящего в тебе.

Бетия кивнула:

– Я чувствую себя узницей. Я не умею сидеть взаперти.

– Я понимаю. Не волнуйся. Мерзавец не сможет прятаться от нас вечно, – сказал Боуэн, вскакивая в седло и выезжая за ворота.

– Я понимаю твои чувства, Бетия, – сказала Мэлди, поравнявшись с ней.

 – Я росла свободной как птица. Когда же приехала сюда как жена лэрда, меня повсюду сопровождала охрана, куда бы я ни пошла. Я с трудом выносила все это. Но потом осознала, что там, откуда я уехала, никому не было дела, где я и что я. Здесь же люди заботились обо мне и переживали за мою безопасность.

Бетия не смогла даже кивнуть. Она была оглушена открытием, свалившимся на нее. Мэлди, возможно, даже не догадывалась, насколько важным было то, что она сейчас сказала. С тех пор как она научилась ходить, ей позволяли делать все, что заблагорассудится.

Только Боуэн, Питер, а впоследствии и Уоллес пытались как-то присматривать за ней. Бетия считала это свободой, но теперь поняла, что это было пренебрежение. Ее родителей просто не волновало, что с ней может что-то случиться. Сорча не могла выйти во двор без того, чтобы кто-нибудь не наблюдал за ней. Временами Бетии казалось, что это незавидная участь, но теперь она поняла, что родители просто заботились о Сорче.

«Это больно ранит», – подумала Бетия, подавив желание зарыдать в голос.

Ей всегда казалось, что родители недовольны ею потому, что она делает что-то не так или дурно себя ведет. На самом деле они выказывали пренебрежение с того дня, как впервые увидели ее ковыляющей по двору без присмотра. Бетия всю жизнь старалась угодить им, но у нее не было ни малейшего шанса с того дня – почти сразу после ее рождения, – когда они посмотрели на нее, заметили ее несовершенство и отвергли. Сорчу холили и лелеяли, а бедная худенькая Бетия с неподходящими друг другу глазами была оставлена без внимания.