Обещание горца

Меня признали бастардом лэрда, так как он и моя мать действительно опасались, что ребенок его. Мне было тринадцать лет, я был счастлив тем, что я – Мюррей, когда открылась правда. Мэдди приехала, чтобы убить отца, лэрда Битона. Умирающая мать заставила мою сестру поклясться, что та отомстит за нее. Думаю,Мэлди хотела отомстить еще и за саму себя. У нее была тяжелая жизнь с ожесточившейся матерью – женщиной, ставшей проституткой и вынуждавшей к этому Мэдди."

"– Она, должно быть, была в таком гневе, – тихо сказала Бетия, придвинув стул ближе к кровати и положив руки на постель. – Пожалуйста, не говори мне, что Мэлди убила его, никто не должен брать такой грех на душу. Так грустно, что мать просила дочь о поступке, который запятнал бы ее честь.

– Нет, не убила. – Эрик слабо улыбнулся, когда Бетия вздохнула с облегчением, и погладил ее по голове. – Моя мать умерла, убитая повивальной бабкой, так как отец не мог вынести ее измены. Поэтому я никогда не знал матери. Я узнал о ее семье спустя годы и написал им, но они продолжают верить Битонам и считают меня бастардом.

– Даже если ты и бастард, ты ребенок их родственницы. Должны же они хотя бы посмотреть на тебя!

Понимая, что слова, которые он сейчас скажет, навсегда оттолкнут от него Бетию, Эрик тихо выругался.

– Я хочу получить то, что принадлежит мне по праву. – Он вздохнул, когда девушка напряглась под его рукой и отстранилась. – Я настоящий наследник Дублина, но другой Битон занял мое место и не желает признавать меня. Короля не заботят наши проблемы, поэтому я не могу рассчитывать на его помощь. Есть еще наследство по материнской линии. Понимаю, почему Битон хочет, чтобы я оставался бастардом. Он боится, что я отберу то, что он захватил. Но я не совсем понимаю, почему это заботит Макмилланов. Могу предположить, что они не хотят злить Битонов. И может быть, им стыдно смотреть на плод греха их родственницы.

– Ты хочешь бороться за свои права?

– За то, что принадлежит мне. Тринадцать лет я пытался добиться этого с помощью увещеваний; прошений и еще множеством других, мирных способов, месяцами обсуждая это с королем. Родственники не пожелали обратить на меня внимание. Пришло время открытой борьбы. – Эрик наблюдал, как Бетия поднимается на ноги. – Я не Уильям, я не убиваю и не краду чужое добро.

– Конечно, нет, – пробормотала девушка слишком смущенно, чтобы Эрик не обратил внимания на то, как стремительно она отстранилась от него. – Я должна подумать.

– Понимаю, – сказал он вслух, а про себя добавил, наблюдая за ее уходом: «По крайней мере, пытаюсь понять».

Для него все было ясно. Он настоящий наследник. Долгие годы он добивался восстановления своих прав мирным путем, но никто не пожелал добровольно вернуть ему наследство.