Очаровательная блудница

Перед ней не устоишь… Только предупреждаю, никаких поползновений. В смысле отношений, понял? Даже если она сама проявит инициативу.

Стас не удержался и подразнил Яросвета, в котором еще не был изжит частнособственнический дух.

– Это уж как получится, брат, – серьезно сказал он. – Мне нравятся инициативные отроковицы. А потом, у вас же там все общее…

Он выждал, когда полковник напишет, бегло прочитал и спрятал блокнот.

– Знаешь, как тебя местные кержаки называют? – мстительно спросил Стас. – Карась икряной. А ты говоришь – Яросвет… Ну иди икру метать!

Тот выкатил глаза, хотел что-то сказать, но с противоположной стороны неслась дюралька, а Рассохин уже был далеко. Галицын спустился под обрыв, подождал, когда лодка причалит, запрыгнул в нее и что-то прокричал вслед Стасу, но тот не расслышал.

В тот же час сняли и оцепление – обе лодки, ушедшие вверх и вниз, зашли в протоку. Все это Рассохин отмечал на ходу, потому что вновь потерял Лизу из виду и теперь скорым шагом возвращался к костру.

Никого! И в лодке нет!

– Лиза? – позвал он и сунулся к тому месту, где она что-то собирала в траве.

Там росла семейка распускающихся кукушкиных слезок. И кругом пусто, а с берегового вала просматривался весь сгоревший поселок…

Стас сразу же понял, куда она ушла, и побежал к руинам электростанции, красным останцем торчащей из березового подроста. Под ногами гремело изуродованное в огне еще крепкое кровельное железо, ловчими петлями тянулись упавшие со столбов провода, и поскольку он смотрел вперед, то все же упал, запнувшись о тяжелый фарфоровый изолятор. И когда вскочил, то увидел за кирпичными развалинами немого Демиана, стоящего по пояс среди прошлогодней травы. И сразу отлетела тревога…

Далее он шел уже шагом, аккуратно переступая через полузамытые детали от каких-то машин, гнутые рельсы и впечатанные в землю тракторные гусеницы. Немтырь оказался возле костерка один – стоял, оперевшись на палку, что-то жевал и глядел в огонь, над которым висел медный чайник. Его пестерь[38] стоял тут же открытым, а на полотенце лежало сушенное по-остяцки мясо, пучок свежей черемши и кусок калача. Он не слышал или не захотел услышать, как подошел Рассохин, ел нежадно и самозабвенно.

– Где? – спросил Стас, озираясь. – Жена твоя где?

Тот вскинул глаза, поморгал и указал палкой на старую гарь за поселком, заросшую густым осинником.

– Елизавета с ней? Ты меня слышишь? Елизавета?

Немтырь покивал головой, показал былинку черемши, ткнул ею в сторону осинника и засунул в рот.

– За черемшой ушли?

Он опять покивал и отщепил ножом волокнистое черное мясо.

Рассохин пошел в указанном направлении, выглядывая Лизу средь подроста, миновал заброшенные огороды с остатками кольев и впрямь увидел под ногами уже высокие заросли черемши.