Огуречный бизнес попаданки (СИ)
Измена жениха. Сердечный приступ. И вот я уже в другом мире — в теле белокурой красавицы Лорейн Ревиаль, которую после смерти отца братья оставили без наследства. У Лорейн есть немощная мать и трое маленьких племянников — детей сбежавшей из дома сестры. А еще — старая избушка да крохотный огород на краю деревни. Не так уж и мало, чтобы начать новую жизнь.Тем более, что в здешних лесах водится растение, поразительно похожее на наши огурцы. Вот только местные отчего-то не используют его плоды в пищу. Возможно, потому, что просто не умеют их готовить?И пусть все считают Лорейн безвольной неумехой, я не намерена сдаваться. Тем более, что рядом с нашим домом — заброшенное герцогское поместье, в оранжерее которого так удобно выращивать огурцы!
Если ее семья была небогата, то с какой стати ей понадобилось останавливаться в дорогой гостинице? Возможно, она была обыкновенной вертихвосткой, не знающей цену деньгам? Или, напротив, выбрала эту гостиницу специально, чтобы познакомиться там с состоятельным мужчиной?
Кажется, Жасмин говорила, что отец этой девушки был дворянином, и ее семья оказалась в деревне после его кончины. Должно быть, им оказалось непросто привыкнуть к новым условиям. В такой ситуации замужество оказывалось для нее самым логичным выходом из непростого положения.
— Ваша светлость, я проверил чердак! — на пороге мастерской стоял Мэнсфилд.
О результатах поиска его можно было не спрашивать — лицо его было печальным.
— Так быстро? — удивился я. Чердак был большим.
— Простите, ваша светлость, но там много пыли, — дворецкий заметно покраснел. — Мадам Шабри и единственная оставшаяся горничная не успевают наводить там порядок. И если бы кто-то ходил по чердаку, там остались бы следы.
— Да, вы правы, — признал я. — Боюсь, сегодня мы уже не сможем найти письмо. Вам придется продолжить поиски в одиночку.
— Вы уезжаете, ваша светлость? — расстроился он.
Знал бы он, что я ехал не в столицу, а под арест. Но об этом я предпочел умолчать.
Цель не была достигнута, и возвращаться в Эрден я вынужден был с пустыми руками. А это означало, что если меня признают предателем, то я лишусь и своего титула, и своего поместья. И я не видел способа этого избежать.
— Скажите, Меэнсфилд, та девушка, что изображена на этой картине, — я указал рукой на мольберт, — всё еще находится в деревне?"
"— Да, ваша светлость, — подтвердил он, немного удивленный моим вопросом. — Семья мадемуазель Ревиаль вернулась в старый дом, который принадлежит ее матери.
Это я знал теперь уже и сам.
— Значит, вы говорите, что эта мадемуазель добра и рассудительна? — уточнил я. — А ее отец, кажется, был шевалье?
— Именно так, ваша светлость! — сказал Мэнсфилд. — Когда мадам Ревиаль вышла замуж за дворянина, в деревне считали, что ей очень повезло. Но видите, как оно всё оказалось.
— А где именно в деревне находится их дом? Я хотел бы отдать мадемуазель Ревиаль этот портрет.
Если дворецкому и показалось странным, что я решил лично озаботиться доставкой картины, то он ничем не выдал своего изумления.

















