Он вне закона

— Простите, я вызывала такси на Ворошиловский проспект, но сейчас передумала, — обращаюсь к пожилому мужчине-таксисту.

— Назовите новый адрес, — просит он сочувственно.

— Лер, скажи свой адрес, — толкаю в бок подругу.

Подруга на секунду задумывается, а затем произносит заплетающимся языком:

— Посёлок Экологический.

— Слышали? — переспрашиваю таксиста. — Нам в посёлок, пожалуйста."

"Мы едем долго, поэтому через десять минут подруга засыпает на моих коленях. Я глажу её спутанные волосы и по мере приближения к особняку, где обитает Лера, ощущаю, как начинает тревожно сжиматься сердце. Возможно, сейчас я увижу Андрея. Не при самых благоприятных обстоятельствах, потому что его дочь находится под кайфом и алкоголем, и мне ещё предстоит её отмазать. Если отец Лерки вообще дома… Но сама мысль, что я посмотрю в его глаза и услышу приятный, будоражащий душу голос, заставляет моё тело буквально трепетать от предвкушения и восторга.

Такси останавливается у высоких ворот. Я лезу в сумочку к подруге и нахожу там ключи от ворот. Автомобиль медленно проезжает по аллее прямо к входу в особняк. Расплачиваюсь по тарифу и прибавляю сверху, только бы водитель такси помог мне разбудить подругу и поставить её на ноги. Держится она плохо, конечно, но кое-как перебирать ими может.

— О, мы за городом… — бормочет Лерка, взглянув на дом.

— Ну да, ты же сама сказала, что ехать нужно в посёлок.

— Я говорила отцу, что останусь ночевать в городской квартире, но что-то перепутала… Забей, Нинуль, не имеет никакого значения, где я останусь.

Мы проходим в дом, и подруга плюхается на диванчик в прихожей. Свет включать я опасаюсь, потому что зрачки Лерки… они будто находятся отдельно от ватного непослушного тела. Подруга сто раз рассказывала о том, что Андрей достаточно строгий отец, поэтому мне даже представить страшно, что он сделает, когда увидит её под кайфом. Лучше спихнуть всё на некачественный алкоголь.

Я помогаю снять Лерке ботинки, следом снимаю и свои и, тихо ступая по полу, стараясь не шуметь, веду подругу в её комнату.

По мере того, как высоко мы поднимаемся, мой слух улавливает звук женских стонов. Мне хочется верить, что я ослышалась, но, когда до второго этажа остается две ступени, крики и охи только усиливаются.

— Я больше не могу, Андрей… — стонет женщина.

На мгновение замираю на месте и часто моргаю ресницами, чтобы удержать подбирающиеся к глазам слёзы. Некстати вспоминаю нашу с ним ночь, его нетерпение и похоть. Андрей любит, когда жёстко и грубо, а я ему этого дать не могла. Было видно, как он сдерживался и пытался быть нежным… Судя по женским стонам, которые выворачивают наизнанку душу, с другой он ведёт себя так вольно, как только хочет.